— Расстрельная вакансия, я так понимаю. Такого министра обороны будут все ненавидеть, будут говорить, что развалил армию, что забыл славные традиции предшественников, — адмирал как командующий ВМС и так числился заместителем министра обороны и кандидатом в члены ЦК.
— Любая поддержка от меня, Политбюро не обещаю, но кандидатом — вполне, — выложил я на стол еще один козырь.
— Я могу подумать?
— Да, — я кивнул. — Соколова я просто так снять не могу, нужен повод. Два три месяца у вас есть. Думаю, говорить о конфиденциальности этого разговора не нужно, если кто-то спросит, то мы обсуждали отмену закладки «Риги». Авианосец мы, конечно, построим и не один даже, но нужен нормальный проект. С катапультой и водоизмещением достаточным, чтобы решать стратегические задачи.
Последнее было очевидно сказано, чтобы «кинуть кость» морякам. Мол армию сокращать будем, а флот — наоборот всемерно тащить в будущее.
Чернявин, задумчиво взял со стола лежащий там Глок, вставил магазин и совершенно не меняя выражения лица, выпустил по мишени все заряженные патроны. Положил пистолет обратно на стол и повернулся ко мне.
— Я согласен.
21 июля 1985 года, Подмосковье, СССР
— Ну крути же, подгорит!
— Не учи отца детей делать, лучше пива налей, — отозвался Лигчев, который был у нас сегодня за главного по мясу.
Я не стал лезть под руку, отошел к столу, взял стеклянную «чебурашку» зеленоватого стекла и одним движением сковырнул пробку об край стола. Сколько лет прошло, а руки-то помнят.
— Что там с шашлыками, Кузьмич? — В «узком круге» мы как-то очень быстро в неформальной обстановке перешли на ты. Ну просто потому, что невозможно, сидя с человеком над бумагами по восемь чесов в день, постоянно по имени отчеству обращаться, язык отвалится.