Колесо истории поворачивает с большим скрипом, в воздухе пахнет порохом. Чем закончатся принесенные попаданцем изменения, не знает даже он сам
Из автобиографической книги Игоря Ашманова «Рождение Гиганта», Москва, Издательство Диалектика 2024 г.
Как я попал в Институт проблем информатики, с которым оказалась связана значительная часть моей последующей карьеры? Очень просто: «по знакомству», как это чаще всего и бывает в таких случаях.
С Михаилом Беляковым, который тогда руководил лабораторией только-только получившей технической задание на разработку «главной» — тогда конечно об этом еще не знали и подобные исследования велись во многих местах Союза — Операционной системы СССР, я познакомился на той памятной конференции в Зеленограде, куда попал совершенно случайно и которая, как стало понятно в дальнейшем, кардинально повлияла на мою жизнь.
Собственно, именно по предложению Белякова я оставил предыдущее место работы и перебрался под его крыло, благо новая вакансия также была в столице, так что вопросов с переездом и прочими бытовыми проблемами практически не возникало.
Когда меня позвал к себе Михаил, я, признаюсь, не сразу понял, чем именно занимаются в его лаборатории. Он говорил о какой-то глобальной задаче — сделать единую для всех советских платформ операционную систему, создать такое программное обеспечение, которое станет системным «фундаментом» и одновременно сохранит доступность освоения практически каждым инженером-программистом из нашего или смежного института. Верилось с трудом. Но после нескольких бесед и короткого знакомства с ребятами из его группы я тоже загорелся идеей. И через пару недель уже сам носился по длинным коридорам Института с кипами бумаг — вчитывался в техническую документацию, полученную от Минпромсвязи, от наших военных заказчиков, от сотен различных партнёров, которые только слышали о новом проекте и тоже хотели «поучаствовать». Так я, по сути, оказался внутри одного из самых грандиозных предприятий советского программирования.
В те же дни, в самом где-то в конце весны 1986 года — я помню потому что все Пакистанскую историю обсуждали как раз — в Институт начали приходить свежайшие ЭВМ «Электроника-85». О, какая это была машина! Уже полноценный персональный компьютер, не то что старье, с которым приходилось иметь дело ВЦ АН СССР. Там конечно стоял БСЭМ-6 — советский «суперкомпьютер», как сейчас говорят, вот только выпускался он с конца 1960-х и к середине 1980-х уже успел изрядно устареть.
«Электроника» же… Это была мечта а не машина. Особенно когда уже ближе к концу этого самого 1986 года мы получили для нее новые зеленоградские модули оперативной памяти от будущей УКНЦ объемом в четыре мегабайта вместо штатных 512 килобайт… Процессор 4 мегагерца тактовой частоты, целых 10 мегабайт на жестком диске, нам даже мониторы завезли цветные — насчет качества цветопередачи говорить не будем, уже само наличие более двух базовых цветов в тот момент выглядело почти как чудо.
А еще где-то в эти же дни — ну чуть позже скорее, ближе к концу лета 1986 года — нашу лабораторию впервые подключили к Сети. История развития СовСети очевидно выходит за рамки данной книги, но не упомянуть свои ощущения от первого опыта ее использования я просто не могу. «Благоговение» — вот наверное самое правильное слово. Наверное так чувствовали себя дикие язычники при первом посещении величественного каменного христианского собора. Ощущение прикосновения к чему-то большому, что просто нельзя объять мелким человеческим разумом. Даже сейчас спустя сорок лет от тех воспоминаний волосы на загривке поднимаются дыбом, а ведь тогда Сеть была еще совсем маленькой. Несколько тысяч точек, ну может тысяч десять, вряд ли больше, в крупнейших городах Европейской части, даже странно думать что когда она могла быть такой.
Понятно, что для нынешних времен все озвученные параметры выглядят смешными, но тогда для нас это был настоящий прорыв в будущее.
Изначально мы действительно не знали, что эта «ОС СССР» — уже в конце 1986 года она получит официальное название «Эльбрус», под которым ее далекие потомки известны и сейчас — станет столь важной. В то же время в нескольких институтах и вычислительных центрах по всему Союзу официально или неофициально разрабатывались похожие системы. Но наше отличие — мы работали «под крылом» Миноборонпрома — через цепочку других министерств и ГКНТ, — да ещё и при поддержке ЦК, поэтому финансирование было фактически неограниченным. Вспоминая те дни, могу сказать, что это было с одной стороны потрясающе — не нужно было годами вымаливать средства на каждый терминал или на закупку новой ПЭВМ. С другой стороны, вся эта ситуация рождала и бесконечные бюрократические барьеры: прежде чем получить доступ к реальным машинам, нужно было подписать с десяток бумаг, не говоря уже о том, что любые модернизации могли тормозиться месяцами на этапе «согласования».
