<p>Меченый. Том 3. Жребий брошен</p><p>Глава 1</p><p>Политические разборки на фоне войны</p>13 марта 1986 года; Москва, СССР
THE WASHINGTON TIMES: Кто вы, мистер Горбачёв?
Первый год Михаила Горбачёва у власти начался с больших надежд. Молодой, энергичный генсек, пришедший на смену «кремлёвским старцам», казался олицетворением перемен. Запад с интересом наблюдал, как новый советский лидер избавляется от консерваторов в Политбюро, продвигает реформаторов и позволяет вольнодумные дискуссии в прессе. В кино и на телевидении появились намёки на оттепель, а экономисты — очень осторожно — заговорили о «рыночном социализме». Казалось, СССР готов к диалогу с Америкой.
Но что-то пошло не так.
Вместо разрядки Горбачёв неожиданно развернулся на сто восемьдесят градусов обратно к жёсткой риторике. Переговоры по разоружению зашли в тупик, а советские войска в Афганистане, вопреки ожиданиям, остались на месте. На вопросы о выводе войск генсек отвечал резко: «СССР не отступит ни на шаг». Вместо сближения с Западом Москва усилила давление на Пакистан, начала сближение с Китаем и Индией, а Европу демонстративно отодвинула на второй план.
Главным же поводом для данной статьи стало нашумевшее интервью Горбачева, данное им внутреннему телевидению однако мгновенно ставшее достоянием мировой общественности. Генсек, обычно сдержанный в выражениях, неожиданно назвал США «главным врагом», заявил, что «договоры с Америкой не стоят бумаги, на которой написаны», и сравнил американскую систему с нацисткой времен Гитлера.
Прагматизм вместо идеологии?
Но за этим идеологическим фронтом скрывалась другая политика — холодный расчёт. СССР резко сократил финансирование зарубежных коммунистических движений, отказавшись от поддержки «революций» в Латинской Америке и Африке. Вместо этого Кремль начал искать технологическое партнёрство с Западом.
В Йемене советские нефтяники вместе с французской Total начали разработку месторождений — первый подобный проект с капиталистической компанией.
В СССР появились первые свободные экономические зоны, куда начали допускать — очень осторожно, но тем не менее — иностранные корпорации.
В Анголе Москва неожиданно начала переговоры с ЮАР об урегулировании ситуации, фактически свернув поддержку МПЛА в обмен на экономические преференции.
Горбачёвский СССР всё меньше напоминает «империю революций» и всё больше — прагматичное государство, готовое торговать даже с идеологическими противниками.
Так кто же он?
