Так вот насчет Полякова — бывшего министра автомобильной промышленности, а нынче подследственного. При нем процесс освоения новых моделей, если говорить откровенно, завис. У нас в стране имелась целая куча автомобильных КБ — фактически на каждом заводе имелось конструкторское бюро, которое занималось разработкой автомобилей с нуля. Причем, если посмотреть на все проектирующиеся автомобили этих лет, возникает резонное недоумение. ВАЗы линейки «Спутник», Иж «Орбита», Москвич «Святогор» и Запорожец «Таврия» похожи между собой как братья-близнецы, при этом фактически это были четыре набора абсолютно не взаимозаменяемых деталей. Зачем, а главное — нахрена? Кто там рассказывал о преимуществах плановой экономики?
И самое главное, что на описываемый момент все четыре линейки автомобилей находились в разработке уже под сраку лет, и ни один из них не встал полноценно на конвейер. При Сталине Полякова бы не посадили, нет. Ему бы помазали лоб зелёнкой так быстро, что он и «мама» не успел бы сказать, и тут я с подходом железного грузина был солидарен. Ну должна же быть какая-то ответственность за свои действия?
Колеса самолета мягко коснулись взлетки, двигатели с гулом ушли в реверс, еще спустя несколько минут мы уже подкатили левым боком к встречающей нас прямо на бетоне аэродрома делегации. Тут были все «лучшие» люди края включая директора КамАЗа, представителей местных партийных организаций и даже из краевой столицы приехал первый секретарь Татарской АССР. У меня имелись к нему отдельные вопросы по поводу происходящего в Казани с подростковыми бандами, но пока я этот вопрос поднимать не стал. Мы с Ивашутиным договорились, что пока глава ГРУ будет заниматься расследованием своими силами, я ничего трогать не буду. Чтобы не спугнуть.
Не буду описывать все ритуалы, связанные со встречей, они каждый раз одни и те же, так что в этом просто нет смысла. Погрузились по машинам и двинули в сторону столицы производства грузовиков СССР.
Вместе со мной в машине сидел новый министр автопромышленности Пугин Николай Андреевич. Как и в другой истории его на это место «повысили» с должности директора ГАЗа, там, правда, это произошло на год позже. Про Пугина никаких серьезных сведений моя память не сохранила, однако первое впечатление мужчина на меня произвел вполне положительное. Он был молод — всего 45 лет, на 25 лет младше предшественника — активен, напорист и на просьбу описать проблемы автомобильной отрасли СССР тут же, ни капли не пытаясь приукрасить ситуацию, выложил все, что я и хотел услышать. Черт его знает, какой из него будет министр, но в той истории — имея вокруг кризисный перестроечный Союз — он же как-то сумел пустить в серию сразу пачку новых моделей автомобилей. Тут я надеялся, с моей всемерной помощью он как минимум сможет не хуже.
— Ну что там? Ждут?
— Трясутся, Михаил Сергеевич. Подсыкивают, я бы даже сказал.
— Ну это дело такое, — я ухмыльнулся и сделал неопределенное движение рукой. — Иногда полезное. А то расслабились все, привыкли, что никто ни за что нихрена не отвечает. Забыли…
«37-й год и Сталина», — хотел сказать я, но прикусил язык. Подобного юмора тут от меня не поймут, а к серьезным чисткам я пока еще не готов. Так что арест Полякова был таким себе пробным шаром, чтобы посмотреть, как на это отреагирует номенклатура. Пока большого потока ходоков не наблюдалась, ну я подстраховался, тиснул в «Правду» большую статью о состоянии автомобильной отрасли и ответственности за нее лично министра. Поскольку с машинами в СССР действительно было сложно, защищать проштрафившегося чиновника народ не торопился. Все ждали, что будет дальше, останется ли это единичным «уколом правосудия» или начнутся более широкие репрессии.
Черная обкомовская волга в этот момент влетела колесом в выбоину на трассе, отчего нас весьма чувствительно тряхнуло. Я сдержался, а вот Пугин в полголоса выматерился.
— Бога душу мать! Автомобили будем обсуждать, тут дороги… Только на КрАЗах и ездить. А еще лучше на танках…
Поводом для сбора автомобильного совещания было решение Политбюро о переориентации строящегося в Елабуге предприятия с выпуска тракторов и комбайнов на выпуск автомобилей. В той истории Горби пришел к этой мысли только в 1988 году, пока то, пока се, пока придумал, какую машину ставить на конвейер, уже и страна развалилась. Потом там в Елабуге пытались делать — без особого успеха правда — «Оку», уже в нулевых и десятых собирали Фиаты и Форды потом вроде на китайцев перешли… Короче история у этого предприятия была долгая и не очень счастливая. Тут же решено было с самого начала все двигать в сторону автопроизводства, благо первый бетон залит был меньше года назад, и в прошедшие месяцы строители в основном занимались обустройством «нулевого уровня». Стоили инфраструктуру, тянули подъездные пути, ЛЭП, собирали дома для будущих работников.
