Событие, разделившее современную, история на «до» и «после» произошло в понедельник.
Вообще, многие люди считают, что понедельник — это день, когда происходят все неприятности. Возможно, это связано с тем, что после выходных сложно вернуться к рабочему ритму, и любая мелочь раздражает людей вдвое или втрое сильнее обычного. Статистика, однако, не подтверждает, что понедельники действительно опаснее других дней. Скорее, это психологический эффект: ожидание трудностей делает нас более восприимчивыми к негативу. Тем не менее, стереотип о «плохом понедельнике» прочно укоренился в культуре и головах людей, становясь оправданием для плохого настроения и неудач.
Впрочем, именно в этот раз сам понедельник — как бы кому возможно ни хотелось — обвинить было сложно.
— Товарищ Горбачев! — Дверь кабинета с грохотом раскрылась и внутрь, нарушая все правила трудовой дисциплины мирного времени ворвались бойцы девятки. Это было настолько неожиданно, что рука моя непроизвольно потянулась к верхнему ящику стола, где у меня лежал личный, протащенный «контрабандой» втайне от охраны, ПСМ. Впрочем, дураку было ясно, что нужен он скорее для самоуспокоения, все равно без отточенного навыка владения оружием — и речь тут конечно не про пострелушки в тире — я бы даже достать пистолет не успел бы, не говоря о том, чтобы его реально применить в случае покушения или попытки переворота. — Объявлена эвакуация! Пройдемте быстрее!
— Что случилось? — Попытался понять я, но крепкие руки охраны буквально выдернули меня из кресла и куда-то настойчиво потащили, очевидно тратить время на разъяснение ситуации бойцы из охраны не собирались.
— Прошел сигнал о регистрации ядерного взрыва неизвестного происхождения, — мы быстро пробежали по нескольким коридорам, после чего меня вместе с охраной втолкнули в лифт. Из гражданских людей рядом оказался только Шарапов, который судя по выражению лица понимал не больше моего. Плюс дежурный носитель ядерного чемоданчика, который конечно не был гражданским, но и к охране тоже не относился. — По протоколу мы обязаны эвакуировать первых лиц в безопасное место как можно быстрее.
— Безопасное место в Москве? В случае ядерной войны? Ну-ну, — нервно хмыкнул я лихорадочно пытаясь понять, что именно могло произойти, в каком месте рвануло, и как именно я мог повлиять на ход истории так быстро, чтобы вызвать подобные перекосы. Нет, была у меня надежда, что ничего плохого не произошло, однако… Тревожно.
Мы спустились на лифте куда-то под землю, по ощущениям на достаточно серьезную глубину, во всяком случае обшитая листовым металлом кабина ехала куда-то в сторону центра земли добрых секунд сорок, то есть мы совершенно точно оказались прилично ниже уровня земли.
На выходе из лифта нас уже встречали люди в военной форме.
— Сюда, товарищ генеральный секретарь, — все так же мягко но безапелляционно меня протащили по еще одному коридору на сей раз щеголявшему серыми бетонными станами и засунули в такой себе трамвайны вагон, выкрашенный в зеленый «армейский» цвет.
Все это походило на какой-то очень дорогой фарс, да и наличие станции метро под Кремлем попахивало безумием, если честно. Нет, я конечно знал про Метро-2, читал в прошлой жизни книги Глуховского — бред конечно, но написанный не бесталанно — ну и вообще был в курсе наличия под столицей разветвленной сети недоступных обывателю коммуникаций подготовленный на случай прихода того самого «полярного лиса».
