Настропалил Лигачева — хотя это особо и не требовалось — по поводу национализма, именно эту заразу я видел самой большой угрозой для страны здесь и сейчас. С экономикой разберемся, а вот как сшивать воедино это лоскутное одеяло национальностей, я просто не знал. Договорились начать массовую кампанию по перемешиванию первых секретарей так, чтобы нацмены по минимуму занимали должности у себя в республиках. Пусть едут решать проблемы центральных областей и друг другу «в гости» плюс разбавить все это дело русскими хорошенько, глядишь, в нужный момент и легче принимать решения по месту будет.
Март-апрель 1985 года, СССР
С представителем — фактически голосом — этих самых неосталинстов кстати тоже довелось пересечься. Я имею ввиду Ричарда Косолапова, бывшего главреда «Правды», а ныне одного из составителей будущей новой программы КПСС. Интересный человек, но все же местами слишком «деревянный».
— Вас называют представителем течения неосталинизма, это так? — Короткое совещание, посвящённое как раз программе КПСС закончились, и после него я попросил Косолапова остаться на пару слов у меня в кабинете.
— Возможно. Это как-то повлияет на мою дальнейшую работу?
— Хочу понять, что это такое. Можете объяснить в двух словах, интересно послушать теоретика.
Ричард Иванович поджал губы и устремил на меня прямой как лом взгляд. Я глаза не отвел, мне нужно было понять, могу ли я попираться на эту группу товарищей или лучше ее сразу зачистить и больше о них не вспоминать.
— В двух словах не расскажешь, боюсь, Михаил Сергеевич.
— Хорошо, давайте я попробую сформулировать. Сталинизм — это ограничение давления партии на народ. И контроль за партией, когда партийца могут в любой момент убрать. За дело или нет — тут уж как получится. В противовес хрущевской модели, когда партия и партийцы неподсудны и неприкосновенны.
— Очень грубо и поверхностно, товарищ Горбачев, — согласен ли Косолапов с моей оценкой, я так и не понял.
— Вы знаете Яковлева? Александра Николаевича?
— Нашего посла в Канаде? Знаю, работали шесть лет вместе.
— Уже нет, я отозвал его обратно в Москву, что можете о нем сказать?
В глазах сидящего напротив мужчины я увидел сомнение. Так-то Ричард Иванович был старше меня всего на год, так что ему еще было, что терять. Он хоть и старался создать себе образ такого себе коммунистического фундаменталиста, простым человеческим эмоциям тоже был не чужд. Тем не менее ответил.
— Не могу сказать ничего хорошего. Его не зря отправили послом в Канаду.
— Мы с ним одно время много общались, — протянул я задумчиво, — у меня сложилось впечатление, что этот человек не верит в социализм и ратует за контрреволюцию в стране. Я этого не могу понять и принять. Уже подписаны документы об отправке его на пенсию, сейчас на 1937 год, но и терпеть подобных людей в аппарате я не намерен.
Яковлев в этом варианте истории совершенно точно уже не станет «архитектором перестройки». Покопавшись в памяти Горби, я найти чего-то уж совсем однозначно определяющего его как предателя не смог, — наоборот Яковлев был важным звеном, через которое удалось установить неформальную связь с Громыко, что и стало во многом залогом моей победы, — но чтобы снять его со всех постов вспомнилось вполне достаточно. Как минимум наличие у посла в Канаде неучтенных сумм в валюте, которые тоже пошли в дело во время «предвыборной» кампании. Получалось, что я сливал людей, которые помогли мне залезть на вершину власти, но опять же, зная будущее, было очевидно, что мне в любом случае с ними не по пути. Лучше избавиться от балласта как можно быстрее и закрыть вопрос.
