Прошли майские праздники. Отстоял демонстрацию на мавзолее, улыбался трудящимся, махал руками, стоически выдерживая многочасовое мероприятие. Толпы людей, радостные лица, флаги, плакаты, музыка — все это было до боли знакомым, но одновременно вызывало странное ощущение нереальности. Казалось, что я наблюдаю за происходящим со стороны, как за театральной постановкой, где у каждого своя роль, давно разученная и исполняемая с неизменной точностью.
Встретился еще раз с Хоннекером. Разговор опять пошел максимально жестко, но от своей идеи открыть границы и ускорить экономическую интеграцию стран, входящих в СЭВ, я отказываться не собирался. Немец упирался, хмурился, бросал на меня недовольные взгляды из-под густых бровей, но я не отступал. Закинул ему морковку о возможных «инвестициях» в экономику ГДР при переходе на более «рыночные» отношения. Хоннекер нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла, лицо его было напряженным, но, кажется, мысль о деньгах заставила его задуматься. Возможно, впервые за этот диалог он действительно слушал меня, а не просто отстаивал свою позицию.
После этого я понял, что мне просто необходим небольшой отдых. Дальше работать в таком темпе без передышки, по 14 часов в день, — это путь в никуда. Свихнусь просто. Я взял пару дней «для себя».
Я бежал по утопающей в зелени тропинке, вдыхая свежий весенний воздух, насыщенный ароматами хвои и уже полноценно пробудившейся после зимы природы. Ветер приятно холодил разгоряченное лицо, легкий ритм шагов создавал почти медитативное состояние. Голова потихоньку освобождалась от вороха проблем, и мысли снова вернулись к недавнему разговору с председателем КГБ Виктором Михайловичем Чебриковым.
Виктор Михайлович считался одним из ключевых членов «моей» команды. Вернее, мы оба как бы были из команды Андропова, и то, что Юрий Владимирович «толкнул» реципиента в Политбюро, обеспечивало мне определенную лояльность спецслужбы. Ну и я, соответственно, подтянул Чебрикова в главный политический орган страны, закрепляя эту связку. Как там говорят китайцы? «Ты почешешь спину мне, а я почешу тебе».
Чебриков хоть и не был кадровым гэбистом, а по местным традициям оказался переведен с партийной должности «на усиление кадров» — ублюдская практика, плодящая дилетантов, а потом удивляются, что у них, блин страна разваливается — в целом меня порадовал. Нет, понятное дело я с Виктором Михайловичем и раньше общался, все же уже считай три месяца в этом времени, но прошлые разы все были… Организационно-политическими что ли. Ну то есть мы не работу собственно КГБ обсуждали, а дележку власти в стране, и только сейчас руки дошли до непосредственно главной спецслужбы СССР.
— Фух, — я перешел с бега на шаг, и принялся тяжело «раздыхиваться». Тело мне досталось, конечно, не в лучшей форме, приходилось буквально с нуля приводить в тонус организм. Учитывая отсутствие мышечной памяти и возраст реципиента, — а еще лишний вес, куда без него — каждая тренировка давалась мне с огромным трудом. В прошлой жизни я так не позволял себе расслабляться до самого конца, и бегал и в зал тренажерный ходил. Пусть веса уже не те доступны были, да и марафон последний я пробежал лет за тридцать до своего попадания сюда, но обрастать дурным салом тоже считал ниже своего достоинства. — Все, парни, домой.
