Меченый. Том 2. На переломе истории полностью

Пентагон не может отступить без потери лица, так как это означало бы признание слабости США на международной арене. Но и начало полномасштабного наземного наступления на позиции армии Саддама Хусейна чревато потерями, каких американцы не знали со времён Вьетнама. Именно «призрак Вьетнама» сейчас буквально стоит перед глазами каждого человека, связанного с принятием решений в Вашингтоне.

«У администрации Буша нет чёткого плана. Они реагируют на события вместо того, чтобы задавать их повестку», — заявил анонимно один из высокопоставленных сотрудников Белого дома. «Мы оказались в тупике, и каждый следующий шаг может только ухудшить ситуацию».

Сегодня очевидно одно: Америка, пытаясь показать Советам, кто хозяин на мировой арене, сама оказалась в ловушке, тщательно расставленной советскими стратегами. В Вашингтоне сейчас лихорадочно ищут решение, способное предотвратить катастрофу и спасти не только лицо страны, но и новую администрацию от коллапса. Однако пока на столах генералов и политиков только один сценарий — повторение Вьетнама. Сможет ли президент Буш справиться с этим кризисом, остаётся главным вопросом ближайших дней.

А перед самым началом работы съезда у нас произошла натуральная попытка переворота. По-другому это я и назвать не могу. Впрочем, давайте по порядку.

На 13 марта — из-за событий прошлой осени «съехал» на две недели осенний Пленум ЦК КПСС, а за ним пришлось немного подвинуть и съезд, поскольку мы просто не успевали с новой Программой Партии — у нас было запланировано очередное заседание Политбюро. Основой темой как раз и должен был стать 27 Съезд, начало работы которого было запанировано на вторник 18 марта.

— Я так и не понял, почему ты не хочешь толкнуть Ельцина? — Перед Съездом уже после проведения партийных конференций главная заруба пошла за то, кого будут двигать в секретари ЦК и Кандидаты в Политбюро. В Кандидатах освободилось как минимум одно место после исключения Шеварднадзе из партии, вот за него и пошла ожесточенная аппаратная борьба.

— Я против.

— Это я понял, — кивнул Егор Кузьмич. Как-то неожиданно получилось, что наш секретарь по строительству сумел обаять Лигачева. Впрочем, ради справедливости на своем посту Ельцин действительно показывал себя вполне толковым руководителем, внимательным к деталям, знающим профессионалом — не подкопаешься. — Но что именно не так? Борис Николаевич — наш человек.

— Сука он, — мы с Лигачёвым шли по коридорам Кремля в сторону непосредственно кабинета, где планировалось заседание. Чем дальше, тем реального толка от этой говорильни я видел все меньше и меньше. Одни только личные амбиции и борьба за политическую власть, никакого настроя на конструктив. Поразительно, если общаться наедине с каждым из членов высшего политического органа СССР — разумные люди настроенные на конструктив и желающие процветания своей стране. Собираются вместе — как затмение находит, вот уж правда коллективный интеллект всегда ниже среднего из собравшихся. — Еще и пьяница.

— Ты можешь нормально ответить? — Мы свернули в закуток к окну, где стояло несколько вазонов с какими-то растениями. Обсуждать подобные серьезные вопросы в коридоре тут было не принято, однако сейчас просто не хватало времени на обстоятельный разговор.

— Амбиций много. — Вот как объяснить товарищу свое послезнание? Что ради личной власти ЕБН не дрогнувшей рукой подписал смертный приговор СССР. Как бы не проклинали Горби, создавшего «революционную ситуацию», но пулю в затылок Союзу пустил именно Ельцин. В противном случае, если бы у членов ГКЧП были бы яйца, страну возможно получилось бы и сохранить. Может не в социалистическом виде, но территориально — вполне. — Говорить умеет красиво, но не верю я ему, понимаешь. Продаст он нас при первой же возможности, смотрю я на Ельцина и чуйка воет, что не наш это человек.