Но одним из главных новшеств, которые я ввел в отряде, была дрессировка птиц, реагировать на голосовые команды ассоциировав их с натяжением того или иного повода. Например, я приказал всадникам выкрикивать номер повода одновременно с тем, как они его натягивали. После определенного числа повторов птица начинала отвечать на один только крик, словно повод был натянут. Я подумал, что это могло бы оказаться полезным в бою. Прежде всего, это было необходимо, чтобы освободить руки для стрельбы из лука и не потерять при этом управления. Как нетрудно догадаться, прежде чем начать стрельбу, что кайилу тачаков, что тарна моих бойцов сначала следовало установить на определенный курс, которому те будут следовать с отпущенными поводьями. Например, хотя некоторые тачаки удерживают поводья в той руке, в которой держат лук, большинство из них предпочитают иметь руки полностью свободными для стрельбы, а поводья набрасывают на луку седла, обращаясь к ним только, когда они хотят изменить направление движения кайилы. Тот же самый принцип работает и на спине тарна, используете ли Вы лук или арбалет. Если кайила или тарн отклоняются с курса, что не редкость, то и стрелку приходится реагировать, внося корректировки в прицел. Если же кайила или птица склонны к неравномерному бегу или полету, что, например, можно проверить резкими криками или шумом в движении, то таких животных не стоит использовать в военных целях. Желательно, насколько это возможно, иметь под собой устойчивую, надежную платформу, с которой можно пускать стрелы. Очевидно, что в этом отношении плавный полет тарна, особенно в парении с распростертыми крыльями, далеко превосходит галоп скачущей кайилы.
Я отказался воспользоваться предложением Лорда Нисиды устроить тренировку по стрельбе из лука в воздушном бою тарн против тарна, с использованием в качестве мишеней связанных пленников, посаженых в седла буксируемых тарнов. Вместо этого я предпочел использовать маленькие, деревянные диски, висящие на веревках под тарном перевозчиком. Если мои лучники научатся выцеливать, сопровождать и поражать такие мишени, куда меньшие, чем тело мужчины, я нисколько не сомневался, что они смогут справиться с более вероятными целями. К тому же есть большая разница между отстрелом беспомощных заключенных и встречей в реальном бою с несвязанным противником, намеревающимся вас убить. Если человек знаком только с суррогатом боя, не исключено, что он может запаниковать в ситуации, когда никаких «понарошку» не будет. Кроме того, я собирался обучать воинов, а не мясников.
— Да, да! — шептал я. — Давайте, стреляйте, стреляйте!
Все атакующие волны должны были сделать по три захода.
