— Немногие могут понять их все, — пожал я плечами. — Будь скромен и изучите те, которые Ты сможешь понять.
— Дух огня свиреп, — улыбнулся он, — неважно большой это огонь или маленький. Дух подобен огню, он тоже может быть большим или маленьким.
— Подозреваю, что дух Мастера Нодати, — предположил я, — велик, и пусть он невидим, но горит он свирепо.
— Я изучаю мечи, — сообщил Пертинакс.
— И какова цель меча? — спросил я.
— Он должен убивать, — ответил он.
— Правильно, — кивнул я.
В кодексах было что-то очень похожее на это. Цель меча состоит не в том, чтобы фехтовать, и не в том, чтобы мерятся клинками, и не в том, чтобы показывать умение, и даже не в том, чтобы достать врага и порезать его. Цель меча том, чтобы убить врага.
Пертинакс вдруг вздрогнул.
— Достаточно ли Ты силен для этого? — осведомился я.
— Я не знаю, — честно признался он.
Бывает так, что те, кто побеждал в додзе, оказывались первыми, кто падал на поле боя.
— Старайся научиться как можно большему, — предупредил я.
— И тогда я выживу? — уточнил мужчина.
— Да, — подтвердил я.
— Первый повод! — крикнул я, и Ичиро, который находился позади и правее меня протрубил команду в военный горн.
Две сотни оседланных тарнов, как один, поднялись над лесом, оставляя далеко внизу лагерь, маячивший среди деревьев.
В обычной тарновой сбруе шесть поводьев. А на хомуте Тарна — шесть колец, к которым прикреплены поводья, идущие от них к седлу, на котором также имеется шесть колец, соответствующих кольцам хомута. Шесть седельных колец установлены на вертикальном кольце. Первое кольцо занимает верхнюю точку главного седельного седла, а четвертое — соответственно находится в основании. Второе и третье кольца находятся на правой стороне главного кольца, а четвертое и пятое кольца — слева. Таким образом, потянув первый повод мы давим на основания горла тарна, который отвечает на это давление подъемом, а если натянуть за четвертый повод, то хомут надавит на шею птицы сзади, на что она ответит снижением. Точно так же это работает, если надо заложить вираж вправо-вверх или вправо-вниз, влево-верх или влево-вниз, достаточно просто потянуть за соответствующие поводья. Если вам требуется повернуть вбок, то тянуть надо одновременно пару поводьев, вправо — второй и третий, а влево — четвертый и пятый. Подобным образом можно корректировать полет одновременным натяжением первого и второго повода, третьего и четвертого, и так далее. Простой узел на каждом конце препятствует тому, что поводья проскочат через седельные кольца.
— Третий ремень, — отдал я команду, которую Ичиро продублировал горном, и вся стая пошла со снижением вправо.
— Отпустить поводья! — крикнул я Ичиро, и он протрубил соответствующий код.
Отряд перешел в горизонтальный полет, держа курс в выбранном мною направлении.
Большую помощь в таких вопросах оказывало естественное стайное поведение тарнов, состоявшее из трех генетически закодированных манер поведения, две из которых имеют отношение к пространству и одно к скорости. Тарны в стае имеют тенденцию держаться единой группой, а также поддерживать расстояние между птицами. Это пространственная привычка в свою очередь диктует тенденцию придерживаться одинаковой скорости. Это позволяет стае птиц, даже диких, легко производить то, что непосвященному кажется удивительно быстрыми и сложными маневрами.
— Пятый ремень! — скомандовал я. — Отпустить поводья!
Горн передал мою команду дальше, и вся стая, снизившись левым виражом, выровнялась в полете.
Лично я предпочел бы лететь на тарне в одиночку, и, уверен, большинство тарнсмэнов разделили бы это мое предпочтение. Есть в этом некое почти возвеличивающее ощущение дикой свободы, когда сидишь на спине тарна, оставшись с ним один на один, и чувствуешь, как тебя переполняет энергия жизни. Ты словно становится иной формой жизни, единой с птицей, единой с ветром, облаками и небом. Подозреваю, что эти эмоции уже не ощутить в механистическом полете, но, вероятно, предложение или намек на них могли бы дать маленькие, отзывчивые, одномоторные самолеты, которые использовались на Земле, скажем, в первой четверти двадцатого века.
По левую руку от меня летел Таджима.
Как и все остальные он был вооружен малым луком, к которому прилагались широкие колчаны по обеим сторонам седла. Там же, по бокам седла крепились шесть ананганских дротиков, по три с каждой стороны. Справа, в свисавшем с седла чехле, крепилось длинная пика из черного темового дерева, в полете она лежала почти горизонтально. Слева, под рукой, находился маленький баклер, способный в случае необходимости отвести в сторону наконечник копья. Позади седла, лежала свернутая сеть.
