Небольшой корабль еще на подходе к берегу спустил парус и теперь двигался на веслах, которых у него было по десять с каждого борта. Прибывшая галера была меньше моей Тесифоны. Это был корабль, который обычно используется для передачи сообщений, как своего рода курьерское судно. Наконец, вновь прибывший остановился, повернувшись параллельно берегу носом на юг и покачиваясь на волне. Порядка двух десятков мужчин спрыгнули с левого борта. Вслед им в воду полетели какие-то ящики и коробки, возможно, со снабжением того или иного рода. Мужчины подхватывали груз, брели к берегу, и складывали в кучу на пляже. Кстати, на этот раз я заметил груз другого вида, которого не было у высаживавшихся с предыдущего судна. Товар связанный вместе, выгружали предельно грубо, попросту перебрасывая через борт в холодную воду. Этот товар, побрел берегу сам, порой падая, отчаянно стараясь держать головы над водой, что было не просто, учитывая гулявшую у берега волну. Наконец, добравшись до полосы прибоя босые, спотыкающиеся, дрожащие от холода, они опустились на колени на омываемом соленой водой песке. Волна то и дело накатывавшая на берег, пенилась вокруг их коленей и бедер. Они обхватили себя руками и прижались друг к дружке, стараясь хоть немного согреться. Я прикинул, что их было пятнадцать, хотя сказать точно было трудно из-за расстояния, и потому что они сразу столпились. Иногда такой товар, связанный подобным образом, называют «ожерелье работорговца», соблазнительные бусинки, если можно так выразиться, на общем шнурке. В любом случае они были скованы между собой цепью за шеи. Цепь выглядела более тяжелой, чем это необходимо, а ошейники были высокими и темными. В таком ошейнике, если девушка стоит на коленях вертикально, с прямой спина, как обычно ожидается от рабыни, она не может опустить голову, вынужденная держать ее поднятой к владельцу. Это может быть довольно пугающим опытом для рабыни. Она может опустить голову, только согнувшись в талии. Я предположил, что это могли быть низкие рабыни. Безусловно, такие устройства иногда надевают на недавних свободных женщин, чтобы они быстрее привыкали к своему новому статусу, к тому, что они больше не свободны, являясь теперь товаром, имуществом, рабынями.
Пертинакс избегал встреч с такими товарищами, а вот меня мучило любопытство относительно их происхождения и того, что они здесь, в этом отдаленном регионе Гора собирались делать.
Тем более, что я был вооружен.
Так что, я смело приблизился к ним, словно я мог ждать здесь именно их. Несомненно, их должны были встречать, если не на пляже, то позже, в лесу.
— Тал, — поприветствовал я поднимая руку.
— Тал, — отозвался один их прибывших, а затем к нему присоединились еще некоторые из них.
— Опаздываете, — сказал я.
Я понятия не имел, было ли это верно или нет, но ведь недавно отбывшее круглое судно явно припозднилось. Разве оно не должно было прибыть позавчера, когда я сошел с корабля Пейсистрата?
— Встречный ветер, — развел руками мужчина. — Мы почти всю дорогу шли на веслах. Да и волнение было неслабым.
Его акцент я опознал, как Тиросский или Косианский. В общем-то они мало чем отличаются.
— Как дела в Касре? — поинтересовался я. — В Джаде?
Это были основные порты, соответственно, Тироса и Коса
Один из вновь прибывших как-то странно посмотрел на меня.
— Я уже несколько лет не был в Касре, — вздохнул он.
— А я не видел террасы Коса с самого падения Ара, — сообщил его товарищ.
— Они — моряки, — пояснил тот мужчина, который первым ответил на мое приветствие. — В основном-то здесь наемники, те, кто воюет за деньги.
— Ну да, за кадровых военных вас принять сложно, — усмехнулся ему.
Посмотрев в море, я увидел, что на небольшой галере опустили весла на воду, и она начала набирать ход, держа курс на юг. Удалившись ярдов на сто или около того от берега, на корабле развернули парус.
— Здесь было другое судно, — заметил наемник. — Мы слышали крик наблюдателя, сообщавшего о ее положении.
— Круглое судно, — подтвердил я. — Простите, парни, я не смог уговорить их задержаться.
Кое-кто из мужчин засмеялся. Это был тот смех, который вряд ли подействовал бы успокаивающе на Пертинакса.
— А как дела в Аре? — полюбопытствовал я.
— А Ты что, не слышал? — недоверчиво переспросил один из них.
— Нет, — покачал я головой.
— Ар восстал, — сообщил мне другой. — Нам пришлось прорываться и уносить ноги оттуда. Только благодаря спешному отступлению, нам удалось ускользнуть от горящих местью горожан.
— А сотням других не повезло, и они попали в плен. Их пытали и посадили на кол, — добавил третий.
— Мы и еще несколько сотен прорвались через улицы, которые горожане забаррикадировали, чтобы не дать нам уйти, и утопить нас в том море огня и крови, в которое превратился Ар, — сказал четвертый, заметно вздрогнув.
— Некоторые из наших, — заметил первый, — поверив слухам, взяли то, что смогли унести из добычи, и убежали еще ночью, прежде чем сигнальщики ударили в набат, давая сигнал к восстанию.
— Те повезло больше чем остальным, — мрачно проворчал третий.
— Ничего не понимаю, — растерянно признался я.
