Безусловно, не все прошло так гладко, как того могли бы хотеть оккупанты, и в конце концов начались спорадические акты неповиновения. В целом их приписывали действиям небольшой группы борцов сопротивления, ставших известными под названием Бригада Дельта. Из-за обширного, треугольного по форме устья Воска, распадающегося в нижнем течении на десятки меньших рек и рукавов, часто снова сливающихся и разветвляющихся на своем пути к Заливу Тамбер, и в конечном итоге к Тассе, этот регион получил имя, по-гореански звучащее как Дэлька, или, точнее Дэлька Воска. «Дэлька» — это четвертая буква гореанского алфавита, представляющая собой равносторонний треугольник, и, судя по всему, произошедшая от греческой буквы «Дельта». Ядро Бригады Дельта, предположительно, составляли ветераны, возвратившиеся из неудачно проведенной, злополучной кампании в дельте Воска. Собственно, оттуда и название «Бригада Дельта».
— Расскажите мне о мятеже, о восстании, — попросил я.
— На беду Коса и Тироса, — сообщил тот из них, который первым ответил на мое приветствие, — Марленус вернулся.
— Откуда он взялся? — спросил я. — Чем он занимался все это время?
— С этим много неясностей, — сказал второй. — Кажется, что он был ранен и контужен при падении во время охоты, потерял память, долго бродил, вероятно, не понимая, кто он такой.
— Некоторые полагают, что его могли взять в плен и заточить в тюрьму в Треве, — добавил третий.
— Это вряд ли, — не согласился с ним четвертый.
— В любом случае, — присоединился к разговору пятый, заросший густой бородой товарищ, — кажется, что вернувшись из Волтая, он думал о себе как о Крестьянине, и работал вместе с ними.
— Но, в конечном итоге, его опознали в Аре, — сказал второй.
— Говорят, его узнала простая рабыня, — поделился сплетней четвертый.
— Интересно, — хмыкнул я. — Ее за это освободили?
Кое-кто из окружавших меня мужчин засмеялись.
— Простите, парни, — поднял я руки. — Сморозил глупость.
На Горе рабынь освобождали редко. Есть даже поговорка на тему, что только дурак может освободить рабскую девку.
— Вскоре его признали и другие, — сказал первый. — После этого он был спрятан его приверженцами.
— Насколько я пониманию, память к нему вернулась, — предположил я.
— Это было довольно странно, — заметил второй.
— Нам известны только сплетни об этой истории, — прокомментировал бородач.
— Говорят, он был как ребенок, — сказал третий, — могучий, опасный ребенок. Он слушал то, о чем ему рассказывали. А узнав о случившемся, сначала он сделался печальным, затем, постепенно, обозлился. И наконец, спросил: «А где Марленус?».
— То, что он смог вспомнить это имя, привело прятавших его мятежников в восторг, — продолжил первый. — «Где Марленус?» — спрашивал он, снова и снова. И ему каждый раз отвечали: «Он должен вернуться». «Где он?» спрашивал он. «В городе все об этом думают», — говорили ему.
— То есть он не сознавал себя Марленусом? — уточнил я.
— В том то и дело, — подтвердил третий.
— Продолжайте, — нетерпеливо поторопил я.
— «Кто правит в Аре?» — спросил он, — продолжил рассказ бородатый наемник. — «На самом деле, или, кто сидит на троне?» — уточнил его собеседник. Марленус захотел знать правду, кто реально правит Аром, и ему ответили, что это Луриус из Джада, с далекого Коса, но через Мирона Полемаркоса, в сговоре с Серемидием, командиром таурентианцев, дворцовой гвардии. А затем он спросил о том, кто является их ширмой, и мужчины побоялись рассказать ему, что это именно та, кто когда-то была его дочерью, до того как оскорбила и запятнала его честь. За это он отрекся от нее.
Я знал кое-что об этой истории.
Когда-то она была захвачена и порабощена тарнсмэном, Раском из Трева, однако тот неожиданно очарованный белокурой рабыней-варваркой, названной им Эль-ин-ор, отдал тогда еще дочь Марленуса Верне, возглавлявшей девушек-пантер. После этого она оказалась в северных лесах и была выставлена на продажу на северном побережье. Там она попалась на глаза Самосу, работорговцу и первому Капитану в Совете Капитанов Порт-Кара. Страстно желая выскользнуть рук своих жестоких владелиц и надеясь, что ее вернут к цивилизации и даже освободят, она обратилась е нему с просьбой купить ее, тем самым совершив акт рабыни, поскольку тот, кто просит себя купить, в конечном итоге признает себя товаром и, следовательно, рабыней. Позже, я, к тому времени уже потерявший способность ходить, и почти полностью парализованный ядом Суллы Максима, встретился с нею в доме Самоса. Я освободил ее и попросил вернуть в Ар. Однако к тому времени стало общеизвестной истиной, что она — рабыня, и каким образом она попала в собственность Самоса. Честь и гордость такого мужчины, как Марленус из Ара, Убар Ара, Убар Убаров, не перенесли столь чудовищного бесчестия. Это было оскорбление, глубокое и тяжкое, его крови и трону Ара! В результате, он отрекся от нее, запретил называть своей дочерью, и приказал изолировать в Центральной Башне, чтобы ее позор мог бы быть скрыт от города и мира.
