Правда, если история здесь течёт так же, как и в мире, откуда я пришёл, жить ему осталось недолго. Чуть больше четырёх лет.
Насчёт смерти Николая Первого ходит много легенд. Одни утверждали, что он умер от пневмонии. Другие твердили, что император не пережил поражения в войне. Но также упоминалась и третья теория. Якобы его отравил личный медик.
Надеюсь, что третий сценарий в этом мире не развернётся, ведь его личным лекарем вскоре должен стать мой отец.
— Я понял свою задачу, Николай Павлович, — кивнул я. — А теперь давайте обобщим. У меня есть три недели, чтобы понять, как работает колба, поддерживающая жизнь в Павле Петровиче. Верно?
— Верно, — ответил Николай.
— И у вас нет совсем никакой информации о том, как обслуживалась голова ранее?
— Абсолютно ничего, — покачал головой он. — Единственный, кто может вам что-то подсказать — это сам Павел Петрович. Однако он сам не делится со мной этой информацией. Возможно, с вами он будет более откровенен касаемо своего здоровья. Сейчас он спит. Но я настаиваю, чтобы вы подождали его пробуждения и приступили к работе уже сегодня.
Я не успел ничего ответить, поскольку снаружи послышался чей-то крик.
Мы с императором вскочили одновременно. Он тут же нацепил шляпу и положил руку на свою саблю.
Дверь в комнату приоткрылась, и к нам заглянул один из гвардейцев.
— Что там происходит? — потребовал ответа император.
— Не беспокойтесь, Ваше Величество, — прошептал солдат. — Кому-то из работниц этого заведения стало плохо. Они побежали на улицу звать лекаря.
— Я — лекарь, — твёрдо сказал я. — Пусть возвращаются. Женщине помогу я.
Солдат хотел было кивнуть, но тут же замер и перевёл взгляд на императора, ожидая, даст ли он добро на мою затею.
— Делайте свою работу, Алексей Александрович, — расправив мундир, произнёс император и пошагал к выходу из комнаты. — Только не забудьте о моей просьбе.
— Я раскрою тайну колбы, — пообещал я. — Как мне передавать вам информацию? Магической почтой?
— Нет, слишком опасно, — помотал головой он. — Отдавайте письмо моим солдатам. Они сами отправят его мне.
Закончив свою речь, Николай Павлович вместе с тремя солдатами направился к выходу из публичного дома, а я рванул к комнате, откуда доносились крики. Уверен, что на императоре не один артефакт, отводящий взгляды. Никто из работников и посетителей не узнает ни его, ни его гвардейцев.
В комнате суетилась содержательница. Она, судя по всему, не столько опасалась за жизнь своей работницы, сколько боялась, что её крики распугают клиентов.
— Где больная? — спросил я.
— Что-что, простите? — не сразу поняла она.
— Вы звали лекаря, Клавдия Ивановна?
— Звала, — кивнула женщина.
— И я пришёл. Пропустите меня к пациентке.
Словами не описать, как изменилась в лице хозяйка борделя. Будто я — не лекарь, а сам Грифон, спустившийся с небес.
— Проходите, Алексей Александрович, я ж не знала, что вы — лекарь! — она побежала со мной в комнату, откуда доносились крики. — Это — сущий кошмар. Одна из моих самых лучших работниц умирает от боли. Всё начиналось так безобидно, мы даже внимания особо не обращали. Но за год болезнь доросла до такого, что… Ох, сейчас сами всё увидите.
Хозяйка борделя заперла комнату изнутри, я прошёл в глубь помещения и обнаружил корчащуюся от боли женщину. Она крутилась на кровати и никак не могла найти подходящую позу, чтобы хотя бы успокоить болевой синдром.
— Кто это? — испуганно прошептала женщина, увидев меня. — Кто это такой, Клавдия Ивановна?
— Успокойся, Лиза. Это — лекарь. Он тебе поможет, — произнесла содержательница.
Я присел на кровать рядом с женщиной и внимательно осмотрел её тело. Она была лишь в одной свободной ночнушке, а мой взгляд сразу же бросился на её руки и ноги.
Чёрт подери, как же распухли суставы! Локти, плечи, колени, голеностопы… Поначалу я решил, что снова столкнулся с подагрой, но вскоре заметил, что вокруг суставов появились гноящиеся пузырьки.
Нет, это — явно не подагра. Как я и предполагал, мы имеем дело с инфекцией. Вопрос только — с какой?
Вариантов уйма. Учитывая, что я нахожусь в публичном доме, а никаких методов диагностики инфекций до сих пор не изобрели, у местных работниц может быть всё, что угодно.
Сифилис, гонорея, уреаплазмы, микоплазмы, гепатиты, герпес! Разве что ВИЧ здесь пока что обнаружить не удастся, поскольку он в этой эпохе ещё не появился.
— Вас Елизаветой зовут, верно? — спросил я.
Женщина закивала, но из-за этого движения ей пришлось вновь скорчиться из-за боли в плечевых суставах.
— Лучше лежите и не двигайтесь. Я сниму боль, а вы сосредоточьтесь и постарайтесь рассказать, что вас беспокоит и как долго уже это продолжается, — произнёс я.
Моя лекарская магия начала воздействовать на болевые рецепторы и воспалённые суставы. Я лишь немного облегчил её состояние, но куртизанке сразу же стало гораздо лучше. Хотя до полного излечения ещё разбираться и разбираться.
— Господин лекарь, это началось ещё год назад… Сначала… Ох, я даже не знаю, как вам описать то, что случилось, — промямлила она.
— А нечего стесняться, — покачал головой я. — Говорите, как есть.
