— Сначала начались белёсые выделения, там — внизу, — собравшись с духом, она указала взглядом на паховую область. — Живот жутко болел. В туалет постоянно приходилось бегать. И было это жутко неприятно.
— Так, — кивнул я. — А суставы когда начали болеть?
— Через полгода, — ответила Елизавета. — С каждым днём всё хуже и хуже. Последний месяц совсем нестерпимо. Жар страшный… Всё тело горит. А в суставах и вовсе будто огонь зажгли.
Жар у неё и сейчас есть. Даже без термометра могу сказать, что температура уже подскочила выше тридцати восьми.
Но страшное осознание заставило меня временно прервать осмотр. Я медленно повернулся к хозяйке борделя, а затем спросил:
— Клавдия Ивановна, вы сказали, что Елизавета — ваша лучшая работница. Вы же не хотите сказать, что она продолжала свою «работу» в том числе и в этом году?
— Она прекратила работать лишь два месяца назад, Алексей Александрович, — заявила Клавдия. — А что?
А что? А что⁈
Ох… Как же хочется выругаться всеми известными мне бранными словами, но нужно держать себя в руках. У Елизаветы гонорея. Другое наименование заболевания — триппер.
Если предположить, что куртизанка принимала хотя бы одного мужчину в неделю… Проклятье, да они же могут устроить самую настоящую эпидемию гонореи! А такого бреда мир ещё не видывал. Заражённый мужчина вернётся домой. В лучшем случае там его никто ждать не будет. В худшем — у него может быть жена. И так это будет распространяться через половые акты от одного человека к другому.
И это я ещё не припомнил детей, которые могут заразиться от матери во время родов.
Грифон меня раздери, это уже явный перебор!
— Насколько я знаю, по законам Российской Империи содержательница публичного дома отвечает за здоровье своих работниц. Вы водили её к лекарю? — потребовал ответа я.
— Нет, но… А как я должна была это сделать⁈ — принялась спорить Клавдия. — Был у нас уже такой опыт. Не умеют лекари справляться с этим заболеванием. А потом ещё докладывают об этом в орден и заставляют меня увольнять моих работниц.
— Другими словами, лишают вас прибыли и клиентов, — перефразировал я. — Значит так, Елизавету я вылечу. Но после этого мы проведём полный лекарский осмотр всех, кто у вас работает. Я договорюсь с госпиталем или с орденом. И, разумеется, это будет не бесплатно. Придётся вам раскошелиться. У вас тут женщины умирают и заражают других людей.
Клавдия ничего не ответила. Видимо, поняла, что выхода у неё больше нет. Тем более, судя по всему, ей гвардейцы чётко дали понять, что в течение следующих трёх недель я здесь буду крутиться на постоянной основе, и ей придётся меня слушаться.
Я вернулся к пациентке и начал работать обратным витком, стирая бактерии в её теле. Обычно гонорея поражает только мочеполовые органы. Но иногда может проникнуть в кровь и вызывать воспаление суставов. Именно от этого и страдает Елизавета. Её болезнь зашла уже слишком далеко.
— Всё, — заключил я. — Пока что я сделал всё, что мог. На днях продолжу лечение. На ноги она сможет встать только через несколько дней. Но ещё в течение месяца ей положен половой покой, если вы понимаете, что это.
— Не понимаю, — помотала головой хозяйка.
— Никаких клиентов, — расшифровал я, а затем покинул комнату.
Пришлось потратить много времени на лечение куртизанки, а мне ещё с головой возиться. И не факт, что я управлюсь до утра.
Я заперся в тайной комнате, достал колбу из сумки и внимательно осмотрел механизм, в котором был заключён Павел Петрович Романов.
Сам «пациент» пока что спал. Но я решил не терять время попусту и приступил к разгадке этой головоломки. У основания колбы было несколько рычагов. Разумеется, никаких подписей рядом с ними не было. Однако я обнаружил, что один из рычагов ведёт напрямую к жидкости, в которой плавает голова.
Так… Получается, если я аккуратно приоткрою его, то смогу получить образец этой слизи и изучить среду, в которой обитает голова.
Я достал из сумки пробирку, подставил её к трубке и спустил в неё буквально несколько капель зеленоватой жижи. Затем резко перекрыл вентиль и отскочил в сторону. Всё моё тело прожгло — от головы до пят.
Активировалась клятва лекаря. Поначалу я подумал, что Павлу стало плохо и клятва желает, чтобы я срочно его излечил.
Но на самом деле сработал другой завет.
Клятва требовала, чтобы я уничтожил всё содержимое колбы, в том числе и голову. Ведь слизь была насквозь пропитана некротикой.
Хуже исхода и придумать сложно!
Если не уничтожу Павла Петровича, клятва отберёт у меня лекарскую магию. Но если я это сделаю, император совершенно точно отберёт мою жизнь.
Как показал опыт, у меня примерно минута, чтобы ответить на клятву лекаря. В прошлые разы, когда я оказывался в спорной ситуации, уже через тридцать секунд моя магия начинала стремительно угасать, а витки горели в груди так, что это чувство легко можно было спутать с инфарктом.
Я взял себя в руки, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы унять ускорившееся сердцебиение, а затем принялся анализировать ситуацию. Думать приходилось быстро.
