И я коснулся красного камня на кольце Кособокова. А затем отдал ему мысленный приказ: «Активируй печать огня Сухорукова».
Иван Сергеевич Кораблёв рухнул на своё кресло и принялся залечивать побои, оставленные Олегом Мечниковым. Вслед за ним в кабинет влетел Илья Синицын.
— Подите прочь! — рявкнул главный лекарь. — Лучше не попадайтесь мне под горячую руку. От вас я такого не ожидал, Синицын. Скрывали от меня… Такое! Теперь-то мне очевидно, из-за чего Мечникова изгнали из своего рода. Это он — некромант.
— Чушь, Иван Сергеевич, — помотал головой Синицын. — Он — лекарь, каких я ещё не встречал.
— Значит, он и вас вокруг пальца обвёл, — заключил главный лекарь. — Сами посудите, Синицын. В подвале лежал хладный труп. Мечников закрылся с ним, а через полчаса вытащил оттуда ожившую девушку!
— Видимо, не мертва она была, — пожал плечами Синицын.
— Даже если и так, — кивнул Кораблёв. — Но не кажется ли вам странным, что во Владыкино появилась некротика сразу после того, как в Хопёрск приехал Алексей Мечников?
— Вынужден с вами согласиться, — заявил вошедший в комнату Эдуард Родников.
— Ты то куда лезешь? — оскалился Синицын, но Родников проскочил мимо коллеги и произнёс: — Иван Сергеевич, я сам лично видел, как Мечников воскрешает человека.
— Что-что⁈ — не поверил своим ушам главный лекарь. — И вы всё это время молчали? Как это произошло?
— Алексей Александрович пришёл сюда на выходных за пару дней до начала своей деятельности. Ко мне поступил мужчина в тяжёлом состоянии. Умер в дверях амбулатории. Спросите сторожа — он подтвердит. Я ушёл за протоколом, чтобы констатировать смерть, и оставил Мечникова на десять минут с трупом мужчины. И последний ожил.
— Болван, ты чего несёшь⁈ — разозлился Синицын. — Алексей рассказывал мне эту историю. Он просто завёл ему сердце!
— Тихо, Синицын, — перебил Илью Кораблёв. — Я уже понял, что вы одурманены личностью Мечникова. Видимо, решили, что сможете извлечь из сотрудничества с ним много денег.
— Хоть убейте меня, я не могу согласиться! — продолжил упираться Синицын. — Алексей дрался с той некротической тварью, чтобы спасти жителей Владыкино. А ты, Эдуард, всё видел своими глазами. Мы бились бок о бок!
— А вас не смутило, Илья Андреевич, — прищурился Родников, — что Мечников с такой храбростью пошёл на бой с тварью? Первым вышел против этого лешего! Очевидно, что он специально это спланировал. Создал некротического лешего, распространил мор, а затем сам же его одолел, чтобы получить крупную сумму денег.
— Не тебе, скотина трусливая, об этом говорить, — прорычал Синицын, ткнув пальцем в грудь Родникова. — Ты тоже получил эти деньги, хотя сам едва ли принял участие в схватке. Камешек кинул в монстра — какое достижение!
— Прекратите оба! — взревел Кораблёв. — Мне самому не хочется принимать этот факт, Илья Андреевич. Но Мечников — некромант. И нам придётся доложить о нём.
Моё кольцо вспыхнуло. Красный камень завибрировал, сообщив мне, что печать огня сработала. Осталось лишь узнать, где находился Сухоруков. Где-то неподалёку от его дымящегося пепла должен быть Серёжа.
— Алексей, смотри! — воскликнул Олег. — Морг! Из него дым валит!
Я перевёл взгляд на здание морга. Из его окон валил дым. Точно, а ведь Кораблёв упоминал, что Сухоруков не явился на работу и забрал с собой ключи от морга. Видимо, на самом деле он заперся внутри него. И ребёнка всё это время держал там.
— Скорее! Внутрь! — крикнул я дяде. — Серёжа может быть там.
До чего же я удивился, когда обнаружил, что Олег рванул к моргу быстрее, чем я. Сначала я решил, что дело в моей лихорадке — из-за неё мои движения замедлились. Но нет. Дядя бежал, игнорируя свою больную ногу.
Списывать на выброс адреналина точно больше не получится. С ним что-то не так. Он словно принял огромную дозу обезболивающих. Однако противовоспалительный порошок я ношу с собой. К нему у него доступа не было. Неужели он…
— Быстрее, чёрт подери! — прорычал Олег и вынес своей окаменевшей ногой дверь морга.
Я влетел в здание вслед за ним. Полноценного пожара, как выяснилось, не произошло. Дым валил из секционного зала. Вот только его источником было вовсе не горящее тело Сухорукова.
На полу между столами лежали обуглившиеся кости. Лучевая, локтевая и прилегающая к ним кисть.
Та самая рука патологоанатома, на которой ранее была огненная печать.
— Получил ублюдок! — обрадовался Олег. — Ничего кроме его ручонки жалкой не осталось!
— Нет, дядь, — помотал головой я. — Сухоруков жив.
— Как это — жив? — не понял Олег. — Вот же его останки!
— Этот сумасшедший идиот отрезал себе руку, чтобы освободиться от печати, — осознал, наконец, я. — Похоже, его здесь нет.
Стоило мне это сказать, как за нашими спинами послышались шаги. Я решил, что это сотрудники амбулатории сбежались, чтобы тушить пожар. Но увиденное заставило меня не на шутку удивиться. Я потерял дар речи, осознав, что мы с Олегом попали в ловушку, спланированную патологоанатомом.
Трупы, что лежали на секционных столах, поднялись.
— Чтоб я сдох… — прошептал Олег. — Ты тоже это видишь, Алексей?
