И уже через пару секунду я почувствовал невообразимые изменения в своём теле. Меня переполнило лекарской силой, витки зажглись, а грудь вспыхнула, будто в ней разлилось пламя. Но мне было не больно. Скорее наоборот — это ощущение было истинным наслаждением.
Как и я предполагал, чаша заполнилась маной до краёв. Лекарская сила потекла по виткам. Сначала по первому, затем по второму…
По третьему!
За несколько секунд у меня вырос третий лекарский виток. Однако обратный так и остался один. Очевидно, клятва лекаря никак не влияет на повреждающую силу.
— Что… Что это сейчас было? Вы почувствовали, господин Мечников? — спросил меня ошарашенный Разумовский. — Будто… Будто рядом с нами только что прошёл могущественный лекарь.
Даже Александр Иванович почувствовал, как я принял клятву. Хорошо, что он воспринимает меня, как новичка. У него даже мысли не возникло, что пронёсшаяся по госпиталю магическая аура зародилась во мне.
— Нет, я ничего не заметил, — солгал я. — Давайте лучше приступим к лечению.
Я быстро положил правую руку на лоб Лаврентия Сергеевича Кораблёва и выпустил из себя магию, нацеленную на сосуды его головного мозга.
И поначалу даже не почувствовал, что моя чаша потеряла хотя бы один процент маны. Лишь когда я закончил восстанавливать кровоток в черепе пациента, небольшое количество магии всё же исчерпал.
— А теперь нужно… — попытался высказать своё мнение Разумовский.
— Александр Иванович, расскажите, почему ухудшилось его состояние? — перебил его я. — Попробуем решить проблему совместными усилиями. Уж вдвоём-то мы до истины докопаемся.
— Алексей Александрович, дело в том, что он в целом сильно ослаб, похудел. В последние несколько месяцев господин Кораблёв мучился от жуткой одышки. Право, даже находиться рядом с ним было трудно. Поймите меня правильно, опыт у меня уже большой — я всяких пациентов повидал. Привык видеть боль и страдания. Но с этим мужчиной всё совсем не так, как я привык видеть…
— Иван Сергеевич вкратце обрисовал мне ситуацию. Сказал, что вы даже вызывали патологоанатомов проводить вскрытие при жизни. И… Нашли какое-то живое существо? — решил спросить я.
Разумовский побледнел, услышав напоминание об этом открытии.
— Алексей Александрович, вам доводилось сталкиваться с паразитами? Особенно — с магическими? — поинтересовался он.
Мне тут же вспомнился Токс.
— Ещё как приходилось, — кивнул я. — Имел дело с мана-клещами.
— Так вот, ничего общего у этой твари с любым паразитом, известным лекарскому миру, нет! — заявил он. — Я попытался извлечь его, отсоединить от дыхательной системы. Но при любом контакте с лекарской магией он начинает расти.
Любопытно… Выходит, не так уж и всесильна эта магия, если не знаешь, с чем имеешь дело. Хотя мне пока сложно представить, что за паразит может расти из-за применения лекарской магии. На того же Токса ещё до того, как он стал моим питомцем, эта магия не действовала. Мне тогда пришлось убить его обратным витком, чтобы спасти пациента. Но одно дело — не действовать, и совсем другое — вызывать рост и ухудшение состояния больного.
Прежде чем продолжить разговор, я убедился, что состояние Кораблёва стабилизировалось. Видимо, Разумовский уже перепробовал всё, что можно, а когда догадался о проблеме с мозговым кровообращением — мана закончилась.
— На что похоже это существо, Александр Иванович? — поинтересовался я.
— Хм, — прищурился он. — А вы очень любознательный лекарь, мне это нравится. Наши столичные коллеги не сильно напрягались с расспросами. Я отправил им пару писем, но они, можно сказать, проигнорировали всё, что я пытался до них донести. Кстати, я преподаю в нашем Саратовском университете, но вас совсем не помню…
— Видимо, потому, что я и сам — столичный лекарь, — усмехнулся я. — Судьба занесла меня в Хопёрск.
— Даже не знаю, радоваться мне за вас или сочувствовать, — вздохнул Разумовский. — Так или иначе, пока что состояние Кораблёва стабилизировалось. Подозреваю, что через полчаса или час он сможет прийти в себя. А пока что пройдёмте в мой кабинет. Я покажу вам, как выглядит это существо. Пока Лаврентия Сергеевича вскрывали, я его зарисовал.
Я прошёл за Разумовским к его кабинету, который, в отличие от палат пациентов, на хоромы не походил. Обычная маленькая комнатушка с одним-единственным окном. Сразу видно, что Александр Иванович роскоши не искал. Даже у нашего главного лекаря в Хопёрске кабинет был украшен дорогой мебелью и пространства там — куда больше.
Разумовский мне с ходу понравился. Предрасполагающий к себе мужчина. Прямолинейный, без лишних тараканов в голове. И, как мне кажется, такой же фанат своей профессии, как и я.
— Вот, Алексей Александрович, взгляните, — произнёс Разумовский, раскрыв передо мной не блокнот, но целый альбом с зарисовками.
Навыков рисования лекарю действительно не хватало, но я сразу понял, что пытался передать Александр Иванович.
Гладь лёгких, а на ней, будто восседает крупное насекомое размером с кулак. И во все стороны от него отходит некое подобие лапок.
