По дороге домой я купил бутылку вина на случай, если Илья не захочет справляться с похмельем лекарским методом. Забота о советнике по финансам — на первом месте!
Однако, вернувшись домой, я обнаружил, что Токс, громко жужжа, бегает по прихожей.
— Токс. Токс! Успокойся! — велел я. — Что случилось?
Трясущейся лапкой клещ указал на второй этаж, и я сразу понял, в чём причина его беспокойства. Я влетел в свою комнату и обнаружил, что пациент уже встал с кровати. Парень, упёрся левой рукой о стол и глядел в пустоту, будто не мог сообразить, что с ним случилось прошлой ночью.
Заметив меня, он поднял голову. Воспалённые глаза, скрытые под свисающими волосами, устремили на меня свой взгляд.
— Где я⁈ — хрипло спросил он.
Странно… Он ведь сам пришёл к моему дому. К дому лекаря. Не может ведь это быть простой случайностью?
— Ты в доме лекаря Мечникова, — прямо сказал я.
Он ничего не ответил. Лишь провёл рукой по взмокшим от пота волосам, а затем, взглянув на меня с отчаянием, спросил:
— Но я не помню… Кто я такой?
И в этот момент его правая рука вспыхнула синим пламенем.
Левой рукой я активировал обратный виток, а правой схватился за саблю. Я не знал, чего стоит ожидать от только что очнувшегося пациента. Но одно мне было предельно ясно: он маг-стихийник. Синее пламя, которое окутало его ладонь, дало мне ответ на вопрос, который так долго меня беспокоил.
Вот почему молния Рокотова не сожгла всё его тело. У него, скорее всего, имеется иммунитет к ожогам. Поэтому пострадала только нервная система. Повезло ему — ничего не скажешь. А вот повезло ли мне — это большой вопрос.
Заметив, что я схватился за саблю, незнакомец отшатнулся, неистово замахал рукой и даже начал дуть на неё, чтобы потушить пламя.
— Простите! Простите меня, я не специально! Клянусь! — кричал он, пытаясь убрать огонь. — Да что ж такое, зараза, не тухнет!
Хорошая актёрская игра или он правда не понимает, что происходит?
Я убрал саблю, но обратный виток отключать не стал. Кем бы он ни был, лучше лишний раз перестраховаться.
— Прошу, поймите меня — я не желаю вам зла, — воскликнул он, когда огонь, наконец, потух. — Честное слово, я просто… Не понимаю, что происходит. Совсем ничего не могу вспомнить — будто по голове ударили.
А по голове его ударили знатно. Судя по тому, как мне удалось его осмотреть, голова — это единственная часть тела, которая не пострадала. Скорее всего, он усилил магическую защиту именно в области мозга. Однако часть электричества всё же прошла по нервному волокну прямо в мозг. Отсюда и амнезия. Но амнезий бывает много… Для начала стоит разобраться, что он вообще помнит.
— Для начала сядь назад — на кровать, — велел я. — Повторюсь, я — лекарь. Угрозы для тебя я не представляю. Ты лежал на крыльце моего дома под снегопадом. Там я тебя и нашёл.
— Значит, вы выходили меня? — вздохнул он, рухнув назад на кровать. — Спасибо вам, господин. Я ваш должник. Только не знаю, чем я могу вам отплатить. Мне не известно, сколько за моей душой денег и есть ли они вообще.
— При себе у тебя не было ничего, — ответил я. — Ни оружия, ни денег, ни личных вещей. От паспорта остался лишь клочок бумаги. Своё имя ты помнишь?
Он лишь молча помотал головой.
— Игорь, — сказал я. — Есть хоть какие-то ассоциации с этим именем?
— Хм… — задумался он и тут же схватился за голову. — Пока сказать не могу. А фамилия?
— Сгорела, — объяснил я. — Что-то тебя изрядно подпалило. Не можешь вспомнить, что это было?
Стоит проверить, сохранил ли он воспоминания о столкновении с Рокотовым.
— Нет, — ответил он. — Правда, господин лекарь, поверьте мне. Я ничего не могу вспомнить. Совсем никаких воспоминаний нет. Когда пытаюсь подумать о чём-то, создаётся впечатление, будто я хочу прочесть книгу, а передо мной вместо неё возникает пустой блокнот.
Книга, блокнот… Такие сравнения в девятнадцатом веке может приводить только дворянин. Хотя о чём это я? У него ведь в наличии есть магия. Значит, этот человек до того, как потерял память, был аристократом. Интересно, как он оказался в Садах? Очередной изгнанник-заключённый? Или же он пришёл к местному авторитету и самостоятельно затеял конфликт?
— Попробуй честно ответить на мои вопросы, Игорь, — попросил я. — Ты сказал, что не помнишь совсем ничего, верно? А если я спрошу о далёком прошлом, о твоём детстве? Что скажешь?
Пациент потёр длинные взъерошенные волосы на затылке, после чего произнёс:
— Нет, не могу сказать, откуда я родом и где мы находимся, — признался он.
И, судя по интонации, он не лгал. Я, разумеется, не ходячий детектор лжи. Но раскусить пациента, который притворяется больным, мне труда не составит.
— А что случилось после травмы, ты тоже не помнишь? — уточнил я. — Как добрался до моего дома?
— Да не помню я! — воскликнул он. — Не знаю, как добрался…
Можно было бы сказать, что у него ретроантероградная амнезия. То есть — потеря воспоминаний до травмы и после неё. Однако к этому диагнозу не подходит тот факт, что Игорь забыл даже то, кем был прежде.
Что ж, значит, придётся копнуть глубже. Видов амнезий существует очень много.
