— Сеченов и Мечников! — воскликнул он. — Вот мы с вами, наконец, и встретились!
Наши фамилии он пропел так, будто мы не на складах находимся, а на сцене читаем пьесу Шекспира.
— Заканчивайте, Павлов, — попросил я. — Бежать вам некуда.
— И что же вы хотите? — пожал плечами он. — Прирежете меня здесь, как собаку шелудивую? Очень по-лекарски.
— Не двигайтесь! — велел Сеченов. — Стойте на месте.
— Мы не собираемся причинять вам вред, Владимир Харитонович, — помотал головой я. — Я даже готов простить вам тот факт, что вы проникли на мой завод. Мне от вас нужна информация. Больше ничего.
— Информация? О чём? Хотите получить рецепт препарата, который я создал на вашем заводе? Тогда спешу вас разочаровать. Не важно, где он был создан. Важно — кем!
— Отбросим эту лирику, — сказал я. — О препарате поговорим позже. Куда важнее — зачем вы вообще явились в Хопёрск? Только говорите правду. Поверьте, я могу раскусить ложь. Особенно вашу.
Павлов рассмеялся, но всё же не стал уходить от моего вопроса.
— Вы оба дали клятву лекаря, как и я, — сказал он. — Только сил у вас явно не хватает, чтобы понять глубину нашего призвания. В вашем Хопёрском районе зародилась настолько мощная некротическая магия, что клятва принудила меня сюда явиться. У меня не было выбора. Понимаете? Стал бы я соваться в эту глушь без веской причины? Разумеется, нет.
— Он разыгрывает нас, — нахмурился Сеченов, которому до сих пор не было известно всего, что удалось узнать мне.
— Нет, Иван. Он говорит правду, — произнёс я.
— Дилетанты… — вздохнул Павлов. — Утомила меня ваша компания, — он щёлкнул пальцами и произнёс. — Махаон! Вытаскивай меня отсюда!
И в этот же момент в моей голове прозвучал голос Гигеи. Одно-единственное слово.
«Спасайтесь!»
Предупредила о предстоящей опасности нас Гигея слишком поздно. Поскольку на весь проулок, в котором мы пытались задержать Владимира Павлова, обрушилась волна божественной силы. Нас с Сеченовым моментально пригвоздило к земле. Не разбились мы только потому, что мне оказала поддержку Гигея, а Ивану — Подалирий.
Из-за поднявшейся пыли мне было трудно разглядеть, что вообще происходит там, где только что стоял Павлов.
— Гигея! Что это? Откуда у Махаона такая сила? Он же бог-лекарь! — воскликнул я.
— Проблема в том, что он — боевой лекарь. Когда-то давно он был могучим воином. Подалирий воевал вместе с ним, но ему досталось куда меньше таких возможностей. Подозреваю, что он отдал свои боевые способности Сеченову, тем самым даровав ему обратный виток. Сам Подалирий не больно-то любит вступать в прямое столкновение, — произнесла Гигея.
Ответить богине я не успел, поскольку в последующие минуты произошло сразу несколько событий, которые изменили весь ход схватки. Чаши весов перетягивались несколько раз. Потому что в битву вступила третья сила.
Сначала я увидел, как под воздействием силы Махаона у Павлова появились магические крылья. В это же мгновение я осознал, что мой противник получил единственный путь к отступлению. Не вперёд, и не назад.
Вверх.
Теперь понятно, почему одну из разновидностей бабочек называют Махаоном. В этом мире у такой классификации точно есть логика.
Однако уже в следующую секунду я заметил, что Павлову взлететь не удаётся. Кто-то помешал его побегу. И это был…
— Что-то больно много богов развелось на моей территории, — произнёс в моей голове ещё один голос. На этот раз мужской.
Грифон.
Когда в мире смертных сталкиваются сразу несколько богов, сложно понять, что вообще происходит вокруг. Но я примерно осознал, каким образом Грифон помешал Махаону и его избраннику. Он изменил скорость ветра и плотность воздуха. Из-за этого Павлов почти потерял управление и начал взлетать куда медленнее, чем планировал изначально.
И тогда я понял, как я могу нанести ему последний удар.
В моей левой руке активировался обратный виток. Под покровом богини у меня хватит сил, чтобы атаковать на расстоянии. И теперь у меня есть законный повод нанести этот удар.
Сам Владимир Павлов мне урона нанести не пытался. Однако его бог чуть не раздавил нас с Сеченовым об землю. А если учесть, что в магических крыльях Павлова скоплена магия самого Махаона…
Настало время абсолютно законно оборвать кое-кому крылышки.
Я взмахнул рукой и поставил точку в этом поединке, прервав баталию как между смертными, так и между богами. Разорвал жизненные потоки в левом крыле Павлова, из-за чего его резко занесло в сторону, и он рухнул где-то за заводскими складами — в лесу.
— За ним! — тяжело дыша, прокричал Синицын, который успел нагнать нас только сейчас.
— Нет, стой, — подняв руку, произнёс я. — Пусть этот трус бежит. У меня совершенно нет настроения гоняться за ним ещё и по лесам, которые окружают Хопёрск.
