— Ой, Алексей Александрович, — шмыгнув носом, кивнула она. — Доброе утро! Вам чем-нибудь помочь?
Я даже забыл, зачем пришёл, когда увидел её в таком состоянии.
— Скорее это я должен вас спросить, — произнёс я. — У вас всё в порядке?
Глаза красные, воспалённые. Кожа вокруг век стёрта, поскольку девушка много раз вытирала слёзы. Нос, судя по гнусавому дыханию, тоже забит.
— Вы про моё лицо? — усмехнулась она. — Да не обращайте внимание, я просто приболела. Со мной такое случается с подозрительной регулярностью. Почти каждый месяц закладывает нос, глаза слезятся, дышать вообще невозможно. Так что я лучше подальше буду от вас держаться, чтобы не заразить.
— А температуры нет? — уточнил я.
— Нет, это какое-то странное заболевание. Всё время протекает без кашля, без температуры, — ответила она.
Я быстро проанализировал все симптомы и произнёс:
— Думаю, дело не в инфекции. Я могу вам подсказать, как с этим справиться, если позволите войти. Заодно расскажу, зачем пришёл.
— Ладно, если вас не затруднит — я буду очень рада, — впустив меня в квартиру, произнесла она. — Я, если честно, уже всё перепробовала. Как только не пыталась убрать это лекарской магией. Почти никогда не помогает. Иногда повезёт, симптомы уберу, но через неделю опять появляются.
Ну, это точно не инфекционный ринит. Больше похоже на аллергию. Хотя… Есть ещё один вариант.
Мы присели за стол в гостиной, и я принялся расспрашивать Светлану.
— Можете сказать, сколько уже длятся симптомы, но поточнее, — попросил я. — Два месяца? Больше?
— Да что вы! — махнула рукой она. — Какие месяцы? Уже лет пять или шесть эта гадость от меня не отстаёт. Я поначалу думала, что у меня просто маны не хватает, чтобы себя исцелить, — она прикрыла рот рукой и шёпотом произнесла: — Скажу вам по секрету, у меня всего лишь один виток. Бывает, палец пораню в мастерской, и даже для залечивания простой ранки сил толком не хватает.
— А к другим лекарям пробовали обращаться? — поинтересовался я.
— Пробовала. Уже половину преподавательского состава академии этим замучила. Никто ничего не смог сделать. Эффект точно такой же, как и после самолечения, — ответила она.
Что ж, в каком-то смысле даже хорошо, что лекарской магией проблему не исправить. У меня как раз каналы пока что не работают. Значит, надо искать обходной путь через препараты.
Пять лет для насморка — срок большой. Даже чересчур. Никакая инфекция не даст такого, если, конечно, речь не идёт о хроническом синусите. Но тогда бы Светлана пожаловалась на боль в пазухах. Да и температура всё равно бы себя проявила, будь там какая-нибудь устойчивая бактерия.
— А что скажете насчёт сезонности? — спросил я. — Бывает такое, что насморк усиливается в определённые времена года?
— М-м-м… — задумалась Светлана. — Пожалуй, да. Весной беспокоит чаще. Хотя, если вдуматься, и зимой тоже от него спасения нет… В общем, круглый год, Алексей Александрович.
Я рассчитывал определить, есть ли у неё аллергическая реакция на пыльцу растений. В таком случае весна-лето были бы особенно тяжёлыми периодами.
— Не обращали внимания, не связаны ли симптомы с употреблением какой-нибудь пищи? Или при контакте с пылью в мастерской? — продолжил опрос я.
— Нет, из-за пыли я больше чихаю. А носу моему всё равно, — усмехнулась Бронникова. — В доме у меня всегда чистота, пыли нет, а ноздри всё равно чередуются.
— Погодите-ка, что вы сказали? — перебил её я. — В каком смысле — чередуются?
— Сначала одну закладывает, потом вторую, — ответила она. — А что? Это важно?
А это действительно важный момент. Такое в целом при любом рините может быть, но я знаю один, который особенно славится этим симптомом.
Осталось уточнить только одну деталь.
— А заложенность не перемещается из одной половины носа в другую, когда вы лежите и, к примеру, переворачиваетесь на бок? — спросил я.
— Да-да! — закивала Бронникова. — Очень точно описали. Ещё как бывает!
Теперь диагноз мне точно ясен. Кстати, есть одна любопытная деталь, о которой местные лекари ничего не знают. Можно будет как-нибудь написать об этом в статье, если решусь освещать темы ЛОР-заболеваний.
На самом деле у нас всегда одна ноздря дышит хуже другой. Просто в здоровом состоянии мы этого не замечаем, и это явление всплывает только при заболевании. К примеру, если закрыть сначала одну ноздрю и подышать ей, а затем сделать то же самое с другой, можно заметить, что одной из них дышать чуть тяжелее.
Получается, что одна половина носа у нас всегда «отдыхает», а потом чередует активность с другой. Точной причины этой особенности организма учёные моего мира так и не выяснили, но выносили предположения, что это нужно для улавливания большего спектра запахов.
В теории носовой проход, работающий в полную силу, улавливает тяжёлые молекулы. А тот, что находится в «спящем режиме», лучше распознаёт невесомые ароматические молекулы.
Но так работает нос у здорового человека. У Светланы совсем другая проблема.
— Теперь мне всё понятно, — сказал я. — У вас, Светлана Георгиевна, вазомоторный ринит.
— Какой-какой ринит? — удивилась она. — Первый раз в жизни слышу.
