Я вырвал его крылья, после чего заразил ядом. Он стал ещё одной моей батарейкой, обречённой на смерть в этом сражении. Почувствовав угрозу для своей жизни, я ушёл от взрывной воздушной атаки сразу трёх Мудрецов телепортом одному из них на спину. Убить. Минус один. Минус два. Минут три. Королева будет мной довольна.
Из-за того, что я ударил по командному центру армии, строй врагов немного покосился. Остальные Мудрецы обратили на меня внимание: они приняли решение отойти назад, поставив против меня рабочих и Камикадзе, что были рядом. И если последние ещё могли доставить мне проблем – подставиться под их жало равносильно смерти, то первые мне уже ничего не способны сделать.
Убивая врагов, я чувствовал себя неуязвимым богом. Я появлялся, отравлял, после чего исчезал и атаковал снова. Поставить после меня слабых противников было ужаснейшей ошибкой: множество батареек, беспомощно валяющихся на земле, гарантировали мне практически мгновенную регенерацию любых травм. Я даже один раз не уследил, и Камикадзе отравили меня, пробив спину практически насквозь. Эта была ужасающая боль. Ярость в тот момент вскипела во мне даже сильнее, чем в тот момент, когда я узнал, что кто-то собирается напасть на прекрасную Королеву.
Несомненно, если бы к моменту, когда меня пронзили, у меня не было двадцати кукол, я бы почти мгновенно погиб, но ужасная травма и даже яд, распространившийся по моему телу, были бессильны против моей регенерации.
Я убивал с одной лишь мыслью, что делаю это во благо Королевы, во благо улья. Я не обращал внимания на приобретаемые каждую секунду всё новые и новые шрамы, не обращал внимание на то, что возле меня уже собралась толпа инсектоидов, жаждущих моей смерти. Я сражался как настоящий берсерк в окружении врагов. Я чувствовал себя непобедимым богом.
Когда мне показалось, что того количество убийств, что я совершаю недостаточно и надо больше, чтобы выделиться среди всей армии, чтобы всемогущая Королева похвалила меня, я приказал:
«Активировать способность Усиление яростью! Всю ярость в ловкость!»
Ух, что началось. Контроль над собой я, конечно же, тут же потерял. У меня забрали даже возможность «подглядывать» за действиями злого меня. Однако я уверен, что я кричал что-то вроде «За королеву всех порву» и убивал врагов со скоростью пулемёта. Наверное, ловкость, перевалившая за отметку сто, позволяет так быстро передвигаться, что необходимость в телепортации просто пропадает: даже с пятьдесят одним очком я могу наносить по три-четыре удара в секунду, страшно представить на что я буду способен с сотней.
Когда я очнулся, бой был не закончен. Я был полностью покрыт толстой коркой крови, как своей, так и гемолимфой (повторяем изученное) насекомых. Хотя, наверное, ещё до того, как я включил яростный режим, она уже была, просто тоньше, не такая заметная.
Я сплюнул что-то голубо-красное. Мерзко. Впрочем, ничего больше мне сделать не дали – попытались отрубить мне голову мощнейшим ветровым ударом. И, наверное, так бы и получилось, если бы не предвидение, которое в нужный момент забило тревогу и заставило меня отклониться чуть назад.
«Что-то я засиделся. Нужно убивать на благо Королевы. Точно. Иначе она увидит, что я тут бездельничаю и может расстроиться! Точно мне нельзя расстраивать её. Она же может на меня обидеться и не поблагодарить меня!»
Телепортация. Я оказываюсь возле вражеского тяжеловеса. Прыжок. Проскальзываю у него под брюхом, заражая ядом. Следующий. пусть такая атака не убьёт врага, но хорошо его ранит – мой кинжал сейчас уже представляет из себя грозное оружие, и даже пару царапин не только заражают, но ещё и замораживают врага.
Пока я сражался на земле, в воздухе происходило поистине грандиозное сражение: Мудрецы с обеих сторон поливали магией вражеские ряды, каждой атакой убивая десятки беспечных противников, инсектоиды-воины разрезали друг друга пополам и целым скопом нападали на Мудрецов; Камикадзе, как пули летали туда-сюда, протыкая своим жалом насквозь уязвимых Воинов и Работников.
Однако и там где сражался я хватало места для экшена: здесь пятиметровые гиганты сражались друг с другом. Выглядело это даже круче, чем танковое сражение, всюду лязг хитина об хитин, брызги гемолимфы, оторванные головы и изрубленные тела поверженных противников. Земля позеленела от хитина трупов.
…
Несмотря на все мои усилия, было видно, что мы проигрываем. Я убил уже не одну сотню насекомых, но им не было видно конца и края, тогда как наши силы подходят к концу. Я уже не могу так быстро реагировать, от нашей армии осталась, дай Ренд, половина. Страшно. Если постараются, соберутся всем скопом, они и меня наверняка числом возьмут, и тогда я не смогу защитить Королеву.
