Полагаю, у него была такая поведенческая фишка: делать это телодвижение в любой неудобной ситуации. Ведь в общении со мной он поступал точно также.
– Ещё вопросы?
Народ безмолвствовал.
– Зендая?
Услышав имя любимой, мне захотелось дернуться в её сторону и заглянуть в её прекрасные глаза, скользнуть взглядом по её сексапильной фигуре. Я еле сдержался.
Зендая тоже воздержалась.
И тогда Мастер продолжил:
– Вы думаете, мне было просто? Хотя нет…
Мастер замешкался, опустил голову, замолк.
Все стояли в крайнем недоумении около получаса и ждали дальнейшего свершения событий. Иногда мы переглядывались с надеждой на то, что кто-то другой подскажет нам как быть. Но другие тоже пребывали в недоумении.
Наконец молчание было нарушено.
– Кто считает, что моя повязка на глаза атрибут вычурного артистизма?
Я огляделся. На этот раз руки подняли все. Увидев это, я позволил себе сподобиться прочим.
Ученики приняли решение. Мастер исполнил их волю.
– Смотрите сами!
Одно ловкое движение и белая повязка плавно приземлилась на пол. Мастер выпрямился так, чтобы все видели его лицо.
– Как? Похоже на мистификацию?
Настроение группы сразу же переменилось. Женщины ощутили непреодолимую потребность выхватить из розовых сумочек и цветных рюкзаков большие пузырьки с валерьянкой. Мужчины как обычно поступали проще и умнее. Они заперли все спонтанные чувства в своём сердце и стали жить дальше. А разве не для этого природа придумало многокамерное сердце?
– Остановите взгляд! – требовал Мастер.
Сам он никогда не видел и не смог бы увидеть своего изуродованного лица, но он не сомневался в его шокирующем очаровании.
– У вас всех есть вопрос. Задайте его?
– Что случилось?
Я и сам не понял, как так вышло. Только что я интеллектуально критиковал Аркадия, а тут и сам умудрился выпендриться. Слова вырвались независимо от ума. Мои глаза с опаской пошарили по окружающим. Я готовился увидеть негодование и упреки, а потом перевести весь этот суповой набор в угрюмый внутренний мир и там мусолить его до изнеможения.
Но сегодня другие люди не захотели вести себя по-человечески. Сегодня каждый из них был листом чистой белой бумаги.
«Бля».
Мой внутренний «я» не понял юмора. Для него сегодня не нашлось дел и занятий.
– Я расскажу…
Мастер выдохнул и в свободной манере сел на пол.
– Вы тоже можете сесть, – сказал он, – если кто-то ещё не понял.
Люди один за другим расселись на полу.
Снова заиграла музыка. Только на этот раз она была приглушенная и ненавязчивая. Она была подложкой для истории.
– Это произошло тридцать лет назад. Я тогда был молодым и здоровым…
Итак, все снова ждали эпической болтовни.
И снова случился жёсткий облом.
– Сейчас вы услышите первый звонок.
Участники ретрита к каким-то вещам уже начали привыкать. Они научились тому, что нужно смотреть и выжидать. Мастер всегда был полон сюрпризов.
Спустя некоторое время после предупреждения высоко над головами возник низкий звук непонятного жужжания. Участники не шелохнулись. Они предпочли выбрать повиновение процессу. И как результат, все сильно перепугались, когда некий предмет небольших размеров шлепнулся на пол в центре полукруга и разлетелся на части.
Никого не задело. Уже хорошо.
– Сейчас будет второй звонок, – пообещал Мастер.
Смирение двух десятков людей и тут не пошатнулось.
В награду они услышали звонок в дверь.
– Входите! – громко разрешил Мастер.
Дверь отворилась, и перед нами возник молодой человек (почти мальчик) в зеленой униформе.
– Ваша пицца, – сказал он.
Мастер с удивлением поднял брови:
– Но я не заказывал пиццу.
– Заказывали.
– Нет.
– Вы звонили мне и заказывали. Я разговаривал с вами.
– Да. Мы разговаривали. Но я не заказывал пиццу. Вспомните, пожалуйста.
– Я и так всё прекрасно помню.
– Нет, не помните.
– У меня есть бумага.
Разносчик пиццы достал из кармана бланк с рукописными каракулями и демонстративно выставил напоказ.
Мастер не мог видеть написанных слов, его глаза не работали. Но он всё равно знал.
– Не нужно считать меня слепым дураком. Это не та бумага. И ты поймёшь это, если позволишь себе вспомнить.
– Я помню!
– Повторяй это чаще и возможно когда-нибудь это и впрямь станет правдой.
Мастер сердито рявкнул, выказав своё большое разочарование. Потом он сказал:
– Ну, так и быть. Я тебе помогу. Дело было так… Я звонил тебе вчера и просил положить в коробку из-под пиццы двадцать листов нелинованной бумаги плотностью восемьдесят грамм на квадратный метр и доставить сегодня в большой белый купол ровно в шесть часов вечера. Теперь ты вспомнил?
Доставщик отрицательно мотнул головой. Он не сдавался.
– Всё было не так.
– Для тебя да, но дело в том, что я записывал разговор на диктофон. У меня есть запись этого разговора.
– И где же она?
Надменная самоуверенность доставщика пиццы сделала его ещё большим глупцом. Однако же его вопрос был уместен. Двадцать учеников ждали ответа от своего учителя. И учитель ответил: