– Какой ты решительный, мой король, – отозвалась на это Хлоя.
– Правильно ты говоришь. Король. Вот мы с тобой и осмотрим наше королевство. Дойдем до самого края земли. Ну и за край заглянем.
Хлоя посмотрела на него задумчиво.
– Да-да… заглянем за облачный край.
– Куда? – не понял Дафнис.
Вопрос остался без ответа. Но Хлоя по-прежнему хмурилась. Парус пополз вверх, поймал ветер, и лодка накренилась, разворачиваясь на месте. Дафнис поспешно перебежал на нос и выбрал якорь. Вернулся, сел на руль. Что ни говори, он был способным парнем и учился на ходу.
В этот миг на берегу появились лев с единорогом. Нексус тревожно заржал и поднялся на дыбы; верный же Сириус в несколько прыжков перемахнул через пенную линию прибоя и пустился вплавь вслед за лодкой. Он задирал голову и отфыркивался, борясь с течением.
– Сириус! – воскликнул тогда Дафнис. – Вернись! Плыви на берег!
Но Сириус его не слышал. Лодка уходила вперед, и скоро львиная голова уже казалась маленькой, не больше кошачьей, а потом и вовсе скрылась из глаз.
Скрылся и остров. Последней растаяла в светлой дымке вершина дворцовой горы.
Лодка шла долго – Дафнис не знал сколько. Странно: солнце не уходило с небосвода, будто время застыло на месте. И только линия облаков понемногу приближалась. Хлоя успела задремать на дне лодки, подложив под голову охапку пальмовых листьев, но Дафнис не спал. Все с большим удивлением он оглядывался.
Хорошо еще, что он редко задумывался о законах мироздания. Когда-то ученые монахи говорили ему, что земля накрыта звездным куполом, как глиняное блюдо крышкой, и его вполне устраивала такая картина мира. Один молодой монах, впрочем, под большим секретом поведал ему о том, что наша земля на самом деле – громадный шар, летящий в бескрайнем пространстве, равно как и луна, и даже солнце, и все это ни в коей мере не нарушает всеобъемлющего замысла Всевышнего. «Зачем же Всевышнему эти шары? В петанк играть?» – спросил тогда Дафнис, и монах развеселился, хотя тут же и посерьезнел. «Ты попал пальцем в небо, дурачок, – сказал монах. – Но… кто знает? Все относительно. Может так статься, что и само небо вертится вокруг твоего пальца».
Этого монаха, кажется, сожгли на костре за ересь. Сегодня он был бы горько разочарован, потому что было совершенно очевидно, что край пространства близок.
