Когда спазмы чуть утихли, открыла глаза. На неё внимательно смотрел гном, стоящий на пороге комнаты. Он видно был неподалёку и услышал звуки… Захотелось умереть от стыда. Она чуть отползла, свернулась клубком, поджала под себя лапы и закрыла глаза. Гном ушёл.
… И вернулся через несколько минут с тазиком и тряпкой. Он убрал то безобразие, что она натворила и присел на корточки перед ней. Прикоснулся к носу, погладил по голове и спросил на диво сочувственно:
— Ну, как ты… Кошка?
Кира открыла глаза, встретилась с ним взглядом. Как поблагодарить за помощь, если ты не можешь говорить? И она лизнула мозолистую ладонь гнома. Пусть будет такой себе благодарственный поцелуй.
Гном усмехнулся и потрепал её по голове:
— Ладно. Кошка так Кошка…
После этого случая, Кира "здоровалась" с управляющим, когда встречала его. Или с достоинством говорила "мур", или тёрлась о его ноги. Обитатели поместья удивлялись, а Кастор, посмеиваясь, гладил её.
Потому она и вышла поздороваться с их с Ивонной внуками, когда тех привели в гости в следующий раз. Вообще-то "в гости" было бы не совсем точным определением. Старики присматривали за внуками по вторникам и пятницам, а часто и в выходные. Да и в другие дни тоже, бывало. У их сына и невестки была популярная кондитерская на одной из площадей столицы. Потому родители четверых маленьких непосед то выполняли свою непосредственную работу, то подменяли кого-нибудь болеющего, уехавшего, влюбившегося, загулявшего. И так до бесконечности. Одним словом, хозяева небольшого дела разрывались, стараясь поспеть всюду, а родители помогали им. Тем более, что запрета на посещение дома детьми от хозяина не поступало. И в известность его никто не ставил.
Трое мальчиков шумно влетели в холл. За ними, за руку с мамой, чинно вошла Адетта — младшая, внучка. Дети раздевались, вертелись, громко рассказывали что-то о своих важных делах, когда увидели её.
Они знали, что в доме есть кошка, как и то, что трогать её нельзя. Нет так нет. Но тут они увидели это пушистое чудо! Ликующий вопль огласил дом: вот она — новый участник игр и экспериментов! Адетта замерла в восторге: красавица, с кисточками на ушках! И такого необыкновенного цвета!
А бабушка с дедушкой не на шутку испугались. Они знали Дароса с детства. Он всегда был терпеливым и добрым, но только не тогда, когда дело касалось того, что он считал лично "своим". В сущности, их самих он тоже считал "своими", как и семью их сына и этих вот сорванцов. Помогал и защищал, берёг.
Кошка тоже успела стать для него чем-то личным. Кастор хорошо это видел. Наверное, рядом с живым существом, которое не может говорить, смотреть сочувственно, а просто находится около тебя, ему становилось чуть легче. Он ведь так и не оправился после смерти отца и двоюродного брата. Если дети обидят пушистую заразу, он расстроится. Надо убрать кошку! А потому они с Ивонной, как всегда не сговариваясь, сработали вместе. Она бросилась детям наперерез, а он направился к кошке, намереваясь унести её куда-нибудь и запереть, от греха.
Кошка однако плавно и быстро обошла его, подошла к детям, уселась и сказала своё очередное, такое разное "мурр". Малыши были покорены. Адетта даже руки сложила благоговейно:
— Бабушка! Ты видела? Она поздоровалась с нами!
Всё. Дружба была установлена. А взрослые обитатели дома получили прекрасную няньку для ребят: терпеливую, всегда готовую играть, бегать, прыгать и даже обниматься.
Так Кошка постепенно становилась в доме "своей", понятной, необходимой. Дети первые сообразили, что их подружка не ест ничего не потому, что капризничает, а потому, что хочет еду как у людей, а не у котов. Да, пожалуйста! Повар теперь сам предлагал ей блюда на выбор, когда она заглядывала на кухню. Забавно было наблюдать, как кошка почти по-человечески кивает на то, что выбрала.
С драконом отношения изменились тоже. Но Кира не была в этом виновата! Почти…
Он плохо спал. Она заметила это со своего первого дня здесь. Медленно засыпал, ворочался во сне, стонал. Часто ему снились кошмары. Кира просыпалась тогда и сидела, настороженно глядя в темноту, пока он не успокаивался.
В ту ночь он не успокаивался. Стонал, скрежетал зубами, кажется плакал, не в силах вырваться из страшного сна или проснуться. Кира вскочила, забегала беспокойно. А через несколько минут не выдержала: запрыгнула на кровать, подобралась к руке дракона и куснула её. Никакой реакции! Тогда она укусила изо всех сил…
Дарос рывком сел на кровати, зажёг "светляк", провёл руками по лицу, словно сбрасывая липкий кошмар. Растерянно уставился на неё:
— Спасибо!
Кира посмотрела на кровоточащую рану. Она уже затягивалась. Драконья регенерация была невероятной: через пару минут не останется и следа. Всё равно неловко. Но "целовать" руку дракона, как руку Кастора, она не станет никогда. А потому Кира извинилась иначе: потёрлась головой о его здоровую ладонь.
Дарос вздохнул:
— Ты не виновата. Спасибо, что разбудила меня. Полежишь со мной?..
