Невзрачный изобретатель рядом со мной, мой брат, не имеет ни одной жилки агрессии в теле. Это немного абсурдно, что он вообще находится здесь. Но все мужчины ассамблеи должны были сражаться — за исключением тех немногих, кто остался управлять Гласиумом вместо Джована.
— Прости, — говорю я.
— За что? Это не твоя вина, — его голос грубый. Злой. Хотя не на меня. — Как только моя мать оказалась в земле, он очутился в объятиях твоей матери.
— Да, — мягко соглашаюсь я. — Наш… Роско врал нам обоим. Но тебе больше всех.
Аднан пытается говорить, но звук обрывается. Я вижу эмоции на его лице. Вижу, как сильно это на него повлияло. Я не могу решить, злюсь ли я больше на то, что Роско не сказал мне, или на то, что он так и не признался в правде своему сыну.
— Что я хочу сказать, — снова пытаюсь я, — мне жаль, что ты не знал.
— Большую часть жизни он врал мне. Мой собственный отец! Почему? — безнадежно спрашивает Аднан.
Я пожимаю плечами, не желая называть Роско грязным трусом в присутствии его сына.
— Полагаю, только он может сказать нам это.
Аднан смотрит вперёд на Короля. Скорее всего, его отец рядом.
— Не уверен, что готов спрашивать.
Я издаю короткий, горький смешок.
— Зачем, ты думаешь, я здесь?
Выражение его лица становится бесконечно светлым, лицо напрягается.
— Сестра.
Он перекатывает это слово во рту, словно оно слегка горькое на вкус.
— Мы не обязаны быть братом и сестрой. Если ты не хочешь, — поспешно говорю я. — Но, если хочешь, это тоже хорошо.
Его голубые глаза сверкают, а я закрываю рот. Он почёсывает подбородок.
— У меня никогда раньше не было сестры.
— У меня никогда раньше не было брата-Брумы.
Он смеётся.
— Думаю, это всё решает.
Мы оба бросаем в сторону Роско ещё один взгляд. Аднан напрягается, и я вижу, что он далёк от того, чтобы простить своего отца. Аднану легко принять меня, потому что я не лгала ему — и потому что я знаю его всего перемену, в то время как он знал своего отца всю жизнь. Роско предстоит нелёгкая битва, чтобы вернуть доверие Аднана, а у меня нет желания помогать оправдывать его действия. Даже когда мы идём на битву, я удивляюсь тому, что не испытываю никакого желания противостоять ему. Я чувствую, что Роско ввёл меня в заблуждение.
…Возможно, я знаю, что не могу заставить одного из родителей понять, и намерена наказать другого. Я отвлекаюсь от этого вопроса, вспоминая совет Джована.
Аднан поворачивается, чтобы уйти.
— О, и я бы следил за Санджеем как ястреб. Он будет готовить что-то особенное для вас с Оландоном.
— Я бы не ожидала от него меньшего, — возвращаю я.
Я продолжаю наблюдать, как солдаты переходят мост. Может быть, потому что ожидаю, что из-за любого куста выскочит моя мать, но я не могу избавиться от тревожного напряжения, которое мучает меня с момента нашего прибытия в Осолис. Всё идёт своим чередом, напоминаю я себе. Деревенские жители поддерживают нас и пока что находятся в безопасности. У нас есть еда. И нам удалось доставить все силы Гласиума в Осолис до встречи с армией Солати. Да, было бы неплохо, если бы местные жители могли увеличить нашу численность, но в целом мы находимся в выгодном положении.
Я отбрасываю беспокойство в сторону и раскачиваюсь на своей дромеде.
Риан был прав, в виду того, что мы узнаём, пока ждём остальную часть армии.
Мать позаботилась о том, чтобы опустошить запасы продовольствия во Второй Ротации, прежде чем отступила в Третью. Кауровые двери сарая широко распахнуты, всё, что было внутри, разграблено, и на виду не осталось ни единого зёрнышка.
К середине утра наша армия находится во Второй Ротации, и мы начинаем медленное продвижение к Третьей. Мы продолжаем передвигаться весь день, питаясь во время марша. Я слушаю, как окружающие мужчины обсуждают неизбежную предстоящую битву. Это звучит то тут, то там. Если я что-то и поняла к этому времени, так это то, что, как бы ты ни готовился, всё, что ты можешь сделать, столкнувшись с худшим кошмаром, использовать всё, что есть в твоём распоряжении.
Война жестока. В этом смысле она похожа на любовь. Ты думаешь, что готов и к тому, и к другому, но не можешь предсказать, что случится в каждом из случаев.
ГЛАВА 22
Когда я с трудом просыпаюсь, моя первая мысль о том, что Убийца вздёрнул ещё одну шлюху возле казарм Алзоны.
Из-за крика.
Моя вторая беспорядочная мысль о том, что Кристал отрубает мечом голову Убийцы.
В этот момент я понимаю, что у криков другая причина. В следующую секунду я полностью просыпаюсь и хватаюсь за свои вещи. Оландона в палатке нет. Но он стоял в карауле.
Полог моей палатки отодвигается в сторону, а я выхватываю свой кинжал и замираю, увидев, что это Грех.
— Пожар.
Это всё, что он произносит, и тут же исчезает.
Мой рот формирует бесконечное «нет». Здесь пожар означает лишь одно.
Я хватаю своё оружие и, взяв стрелу Кедрика, засовываю её в сапог.
