Бросив палатку, я бегу через беспорядок лагеря в поисках одного человека. Брумы перепрыгивают друг через друга в паническом бегстве, яростно сворачивая свои палатки. Некоторые, спотыкаясь, выходят наружу, в основном ещё спящие, проверяя, что это за крики. Я бегу в сторону Третьей Ротации. Но впереди меня ждёт зрелище, которое замедляет мои шаги ещё до того, как я достигаю края лагеря.
Высоко в воздух взвивается пламя. Небо окрашивается во все оттенки — от пылающего оранжевого до расплавленного красного. Дым вливается в уже толстый слой дымового облака высоко вверху. Воздух от него тяжелеет. Если мы не будем двигаться, это нас убьёт.
Я замечаю своего брата, кричащего на Брум.
— Оставьте это всё! — кричит он им.
И он прав. Я начинаю действовать. Джован тоже стоит и смотрит на огонь. Что они делают? Почему они не двигаются? Потому что они никогда не видели лесных пожаров.
— Джован, — кричу я. — Джован!
Он поворачивается в мою сторону. Его лицо окутывает дым.
— Мы должны идти. Сейчас же!
— Наши припасы. Они нужны для осады.
Я чуть ли не топаю ногой.
— Живые солдаты нам нужны больше. Ты хоть понимаешь, как быстро этот пожар достигнет нас? Возможно, уже слишком поздно!
Он мотает головой в сторону разрастающегося адского пламени.
Кивнув, он подаёт сигнал своим людям. Возможно, он ещё не верит, что огонь будет распространяться так, как я говорю, но он доверяет мне.
— Нам нужно всё бросить. Нам нужно отступить к Первой Ротации. Нельзя, чтобы огонь застиг нас у реки на мосту, иначе мы не успеем переправиться.
Лицо Джована становится мрачным. Он кричит Малиру и Рону:
— Отдайте приказ: взять только оружие и щиты!
Я наблюдаю, как распространяется послание. Но недостаточно быстро. Они идут, когда нужно бежать, словно за ними по пятам следует ад.
Мы с Джованом бежим через лагерь, тащим людей и подталкиваем их к Первой Ротации. Я кричу Брумам, чтобы они бежали, пока, наконец, не вижу, как распространяется паника. Паника — это хорошо. Я бы гордилась созданной нами давкой, если бы жар позади меня не достиг невыносимого уровня. С меня льётся пот, пропитывая одежду. Я замечаю, как Аквин затаскивает старших членов совета и Адокса на спины дромед. Хамиш бежит впереди, через спину перекинут Флаер. Он ни за что не выживет там, в дыму. Слава Солису, мы решили оставить остальную часть Ире в Шестой Ротации. Две сотни жизней не подвергнутся риску.
В голове крутятся мысли о том, как переправиться через реку.
— Мы разделим армию на две части. Одна группа направится ко второму мосту, — говорит Джован, читая мои мысли, пока мы бежим бок о бок.
Я яростно стараюсь не отставать от его длинного шага.
Я понятия не имею, где кто-либо из моих друзей. Насколько я знаю, они могли потерять сознание далеко позади нас, вдохнув дым. Но мне нужно беспокоиться о том, как тысяча четыреста человек смогут пересечь два моста, не утонув и не сгорев заживо.
Как оказалось, я не могу сделать этот выбор.
Повторяющийся крик «Пожар!» доносится до нас спереди.
В ужасе я смотрю, как перед нами поднимается стена пламени, отделяя от мостов.
Это изящная ловушка, расставленная обезумевшим разумом.
Развести неконтролируемый огонь — противоречит всем ценностям Солати. Никогда в нашей истории мы не использовали огонь таким образом. Сжечь всю Ротацию дотла. Уничтожить армию в пламени. Это путь труса, путь мучителя. Путь моей матери. Она приказала своим солдатам окружить нас; потребовалась бы лишь горстка людей, чтобы расположиться вдоль каждой стороны Ротации и развести огонь. Всё это время она намеревалась сжечь нас заживо, зная, что Оландон тоже здесь.
Мы с Джованом попали прямо в пасть её безумия.
Я поворачиваю к центру Осолиса, к озеру Авени, зная, что увижу, ещё до того, как это происходит. Там тоже начинает подниматься очередная оранжевая стена. Мы в ловушке. Я кашляю, глядя на Джована безнадежным взглядом.
— Должно быть что-то, — хрипло говорит он.
Я собираюсь разорвать его надежду в клочья. Вот как всё должно закончиться. В огне. Достойное завершение моей жизни.
Я не должна была приводить его сюда.
— Джован… я…
— Лина, — кричит кто-то.
Я оборачиваюсь, глаза слезятся, и вижу брата, который машет мне рукой. В меня проникает облегчение, прежде чем я вспоминаю, что мы всё равно обречены.
Он стоит с мужчиной из деревни. Когда я подхожу, я вижу, что мужчина мокрый и слабый, как и все другие освобождённые деревенские жители, с которыми я сталкивалась. То, что он сохраняет вертикальное положение в своей промокшей одежде, несмотря на его слабость, само по себе удивительно.
— Татум Олина.
Мужчина падает на колени раньше, чем я могу остановить его.
Если брат подозвал меня, это должно быть важно. Во мне зарождается надежда.
— Татум Олина. Если вы хотите выжить, вы должны без колебаний следовать за мной. Из этого можно выйти.
Мужчина задыхается, дышит так, словно каждое расширение его лёгких требует колоссальных усилий.
— Как? — в шоке спрашиваю я.
— Подземные источники, — отвечает Оландон. — Он говорит, что через них можно выбраться.
