— Ты думаешь, тут нечто большее? — спрашивает Роско.
— В этом замешана Аванна, поэтому можно предположить, что Олина права, — отвечает Джован.
Я улыбаюсь ему, но он не улыбается в ответ.
Он постукивает пальцами по карте перед собой.
— Также нам нужно переместить деревенских жителей в безопасное место.
— Шестая Ротация должна подойти, — говорит Оландон. — Таким образом, если нас погонят обратно в Первую, люди не пострадают.
Аквин искоса смотрит на меня, и я наклоняю голову. Он видит изменения в Оландоне. Мой брат никогда бы не внёс такое предложение до того, как покинул Осолис.
— Роско, Драммонд, — рявкает Джован. — Проследите, чтобы всё было сделано.
— Мой Король, — бормочут они и тут же удаляются.
Джован смотрит на меня поверх своей руки. Его кулак находится перед его ртом. Как же мне хочется прижаться к его губам. Я поднимаю взгляд и замечаю проблеск смеха в его голубых глазах. Давненько я его не видела.
— У нас не будет иного выбора, кроме как отправиться в поход в Третью Ротацию, как только безопасность продовольствия будет обеспечена. Чем дольше мы будем ждать, тем сильнее сократятся наши запасы, — говорит он.
— Ире могут поставить ещё, — говорю я.
Он потирает рукой нижнюю губу, а я смотрю.
— Не для пятнадцати сотен человек.
Его рот искривляется в улыбке.
Мои глаза встречаются с его… Он делает это нарочно?
Он приподнимает бровь. Так и есть!
Я улавливаю, как Аквин раздражённо вскидывает брови, и прочищаю горло.
— Ты прав, — я наклоняюсь вперёд и обвожу пальцем периметр Осолиса на карте. — Так будет лучше всего. По внешнему краю, расходясь внутрь. Если мы пойдём сначала к центру, есть риск, что они могут отрезать нас, продвигаясь через заросли. Ландон?
— Согласен, — заявляет брат.
— Риан, — зову я.
— Татум, — отвечает он.
Я стараюсь не выказать своего удивления.
— Каковы твои предположения о силе армии Аванны? — спрашиваю я.
Я слушаю, как он высказывает свои догадки, мысленно ругая себя за то, что задала вопрос. Может, мне стоит дать Аквину ещё одну трость? Я погрязла в дурных привычках. В привычках, которые я люблю. Но, тем не менее, это плохие привычки. У меня и так много проблем, чтобы ещё оскорблять каждого встречного Солати неуместными вопросами.
— Во дворце есть те, на кого мы можем положиться, — говорю я.
Риан переводит взгляд.
— Если они ещё живы, Татум Олина, тогда да. Но выяснить, живы ли, у меня нет возможности.
— Очень хорошо. Спасибо.
Он кланяется и выходит вместе с Оландоном. Я поднимаю палец в сторону Аквина, и он один раз кивает, прежде чем тоже уйти. Теперь то, что я упустила.
— Мы, в самом деле, делаем это, — говорю я, чтобы заполнить тишину.
Джован наблюдает за мной, его взгляд бегает по моей фигуре. Это допустимо, пока мы не говорим обо всём, о чём должны поговорить?
Я потягиваюсь и откидываю волосы назад. Они грязные и пропахли дымом. Не зря я раньше мылась каждый день. Широко раскрыв глаза, я выпрямляюсь.
Встревоженный Джован делает то же самое.
— Что такое?
— Источники, — с ликованием говорю я.
Он мрачнеет.
— Подземные?
Не обращая внимания на отсутствие энтузиазма, я бросаюсь вперёд и хватаю его за руку.
— Ты их ещё не видел.
— Возможно потому, что сейчас происходит то, что называется войной.
Я фыркаю.
— Но теперь у нас будет как минимум неделя до следующего перехода. Поверь мне, ты должен их увидеть.
Он выдёргивает руку из моей хватки. Я в замешательстве смотрю вверх, а он тем временем отворачивается от меня.
— Не проси меня об этом. Я видел достаточно. Я не могу смотреть, какой счастливой делает тебя этот мир. И насколько мне в нём нет места.
Его спина напряжена. Шея вытянута. Я открываю и закрываю рот, смотря на него.
Я должна сделать шаг к нему. Я должна поговорить с ним сейчас, раз уж он завёл разговор.
Но всё, что я могла бы сказать, было бы ложной уверенностью, и то, что я храбра в большинстве вещей, не означает, что я могу быть храброй сейчас.
Я выбираю путь трусости, сбегаю от него и оставляю мужчину, которого люблю, в одиночестве.
Я иду так быстро, как только могу, чтобы это не вызвало тревогу у других. Даже сейчас, когда отношения с Джованом в разладе, часть моих мыслей всё ещё занята тем, что наши проблемы могут символизировать для остальной части его армии. Должно быть видно, что Брума и Солати работают вместе. Мы с Джованом должны вести себя так, будто влюблены друг в друга как никогда. Но Джован никогда не согласится на такую уловку, пока между нами всё… как бы оно ни было.
Оберон и Очаве сидят снаружи своей палатки и, широко раскрыв глаза, смотрят на работу дозорных. Их палатка стоит рядом с моей и Оландона. Близнецы прекрасно отвлекут меня от боли в груди.
— Очаве, Оберон, — зову я.
Моё сердце замирает, когда обе головы поворачиваются в сторону моего голоса. Я опускаюсь на колени и заключаю их в объятия. Оберон расслабляется в моих объятиях, но его отдёргивает Очаве.
Я моргаю, глядя на более буйного из близнецов. Что это было?
Очаве сжимает челюсти, и между близнецами происходит безмолвный разговор, прежде чем любознательный близнец на моих руках тоже отстраняется, избегая моего взгляда.
