— Нет. Это не правда. Мы не говорили.
Он берёт меня за руку.
— Вам нужно это сделать.
Я рассеянно киваю.
Мы оба притихаем. Единственным свидетельством наших эмоций является то, как движутся наши руки: хватка сжимается и расслабляется через определенные промежутки времени.
У него перехватывает дыхание.
— И ты была права, сестрёнка.
Я наклоняю к нему голову и наблюдаю, как румянец проступает на его высоких скулах.
— По какой-то причине, её действия по-прежнему продолжают удивлять меня. Действия матери. Я в жизни не верил по-настоящему, что она бы убила тебя, до тех пор, пока не услыхал приказы Харе.
Ныне мертвый Харе был главой Элиты. Элиту составляли лучшие солдаты моей матери. Обычно они служили ей личной охраной. Но в этот раз она отправила их на особую миссию: убить свою дочь. Мне особенно понравилось ломать шею Харе. Хотя, вероятно, не так сильно, как он наслаждался, ломая мне ногу в детстве.
— Ты поступила правильно, когда помогла Гласиуму противостоять нашей армии.
Я смотрю на него, и на его лице появляется призрак улыбки.
— Ты никогда не думала, что услышишь такое от меня, — подсказывает он.
Это один из способов выразить это.
— Нет, — говорю я. — Я думала, ты сомневался в решении и возненавидел меня за него.
Я рассматриваю его лицо, а он рассматривает моё. Его признание поражает меня. И даёт мне надежду.
Его слова непроизвольны.
— Я начал понимать, что, когда руководишь, иногда приходится принимать решения, которые не понравятся остальным. Что нужно оценить ситуацию в долгосрочной перспективе и, возможно, пойти на кратковременные жертвы, чтобы достичь цели.
— Я…
Моё сердце громыхает в груди и мешает мне говорить. Я притягиваю Оландона к себе и крепко прижимаю его.
— Это значит больше, чем ты думаешь.
Он остаётся там, где находится, в моих объятиях.
— Прошу прощения, что подвергал сомнению твои мотивы, Татума.
— Лина, — поправляю я, отстраняясь.
Он улыбается и наклоняет голову.
— Лина.
Я смеюсь.
— Тебе восемнадцать. Не будь слишком строг к себе.
Его улыбка перерастает в ухмылку.
— Ты старше всего на год.
— Или на два.
Он выпрямляется.
— Мы до сих пор не знаем твой настоящий возраст.
Он достаёт из плаща свернутый свиток. Оландон по-прежнему носит дополнительные слои одежды, хотя в Шестом Секторе метели бывают лишь изредка. Я быстро свыклась с холодом, пока жила в обледеневших Внешних Кольцах.
Он протягивает мне свиток.
Я поднимаю бровь и протягиваю руку, чтобы взять его.
— И это?
Послание от Джована? Выглядит слишком большим для него.
— Список мужчин, которые могут быть твоим отцом, — его тон мрачен.
Вскрикнув, я бросаю свиток, как будто он горит синим пламенем. В следующее мгновение я уже стою на ногах, переводя взгляд между свернутым рулоном бумаги и моим братом, и настороженно обхожу вокруг оскорбительного документа.
Оландон поднимается.
— Ты поручила мне разобраться в этом деле.
У меня пересыхает во рту, пока я пялюсь на свиток. Имя моего отца есть в этом списке?
Оландон ждёт, что я заговорю.
Я прочищаю горло.
— Да, — я взмахиваю рукой. — Да, конечно. Поручила, ты прав.
Я приседаю рядом со свитком, готовая отпрыгнуть в сторону.
… Я не могу оторвать от него взгляд.
Одно из имён в этом списке принадлежит моему отцу. Второй половинке в запретной интрижке моей матери. Человеку, который оставил меня одну, на милость жестокого обращения матери. Я жаждала, что отец спасёт меня, забрав из дворца. Но он так и не появился.
Оландон что-то говорит.
— Прости, — бормочу я. — Что ты сказал?
Он приседает рядом со мной.
— Я сказал, что это просто список делегатов в перемены, близкие к твоему возрасту. Внизу я добавил имена делегатов за разные перемены, но имена в верхней части списка лучше всего соотносятся с временной шкалой, которая, как мы подозреваем, соответствует твоему возрасту.
Я делаю глубокий вдох через нос.
— Хорошо.
— Он не учитывает возможность происхождения твоего отца из Ире.
— Ч-что? — мой голос звучит глухо. Это раздражает меня.
Оландон тянет меня назад, на скамью.
— Есть вероятность, что он из Ире. Если так, то поиск твоего отца окажется более сложным, — он обнимает меня за плечи. — Твоя реакция вызывает беспокойство.
Я высвобождаюсь и фокусирую свои мысли.
— Извини. Я просила тебя заняться этим. Но видимо только потому, что это был логичный следующий шаг.
— Ты не хочешь знать.
Он наклоняется вперёд, чтобы поднять список.
Я качаю головой.
— Нет. Это не так.
Что я чувствую? Прошла большая часть трёх перемен в Гласиуме, а мне всё ещё приходится самостоятельно перепроверять свои эмоции.
— Думаю, я боюсь, что как только я буду знать, я не смогу этого забыть.
— Ты переживаешь, что это может быть кто-то, кто тебе не нравится.
Я вздыхаю.
— Да.
Он постукивает свёрнутой бумагой по моему колену.
— Я могу сохранить его, пока ты не будешь уверена.
Хочу ли я, чтобы он забрал список? Ещё раз вздохнув, я протягиваю руку. В моей жизни и так достаточно неопределенности. Оландон усмехается, когда я беру свиток. Он пожимает плечом в ответ на мой обвиняющий взгляд.
Мною просто манипулировали. Причём мой младший брат.
Ладони потеют, я развязываю тканевую завязку и открываю список.
