Было как-то неловко отвечать ему, когда его руки и губы были на другой женщине. Он так явно демонстрировал свои отношения с одной из управляющих яслями. Я не могла вспомнить её имя, но она с таким обожанием смотрела на него, когда он разрывался между тем, чтобы смотреть на меня и на женщину в его объятиях. Надеюсь, он со временем сможет ответить ей взаимностью.
Я вижу всех, кто мне стал очень дорог на Ире, и хотя я поискала их, я не увидела семью Хейса — ни его жену, ни маленькую Кару. Полагаю, их попросили побыть в стороне, а я бы хотела, чтобы было иначе. В конце концов, Кара внучка Аквина.
Мы покидаем Ире и у меня сводит живот от предвкушения встречи с Джованом. Я едва не оставляю свой завтрак на макушке Очаве.
Близнецы не могут поверить своим глазам, когда наши Флаеры летят над Гласиумом.
Я указываю им на всё, что могу, испытывая такое же возбуждение от возвращения.
— Такое всё белое! — кричит Берон, пикирующий ниже в желании получше посмотреть.
— Их деревья неправильного цвета.
Я улыбаюсь от непоколебимого тона Очаве и наклоняю голову.
— А вот там Внешние Кольца.
— Это там, где ты встретила шлюху?
Я ахаю.
— Кто тебе это сказал?
Грех.
Близнецы хихикают. Я искренне надеюсь, что они не понимаю кто такая шлюха. Клянусь, что как только они проявят интерес к девушкам, я отправлю их обратно к Оландону.
— А вот и Среднее Кольцо.
Близнецы машут таращимся на них людям, кричат им. Я не уверена, что Гласиум готов к моим мальчикам. Хотя не уверена, что и сами Брумы готовы к моему долговременному прибытию. Мне становится интересно, к чему такому готовился Джован после нашей последней встречи. Я обменялась с ним парочкой писем, но этого было мало, чтобы удовлетворить каждого из нас. Я жажду увидеть его. Мне лишь хочется знать, чего его ассамблея ожидает от меня. Прошло уже больше шести месяцев с последнего моего дня здесь.
Я указываю на Внутреннее Кольцо, и мы начинаем спускаться.
Наконец-то мы приземляемся на дрожащие ноги перед опускной решеткой замка.
— Татум Олина, — выкрикивает сторожевой. — Король ожидает вас в обеденном зале.
— Спасибо. И теперь я просто Олина.
Сторожевой низко кланяется.
Я запихиваю два Флаера под руку, как только мы все высвобождаемся из них, и погоняю близнецов идти впереди меня. Они с благоговением таращатся на окрестности. Пылающие факелы освещают двор, и мальчики пятятся назад.
Я прикусываю щеку, вспомнив, что моя реакция была точно такой же.
— Они тут не боятся огня.
Мы все вместе толкаем ворота, чтобы открыть их.
— Солис, какие же они тяжелые, — кряхтит Очаве.
— Это чтобы не пустить внутрь холод, — отвечаю я. — И не ругайся, — притворно добавляю.
Наши шаги эхом отражаются от стен коридора. Я приставляю Флаеры к стене у арки и беру близнецов за руки. Они жмутся ближе ко мне, как только слышат шум, текущий из обеденного зала. Я впитываю его — крики, смех, бряцание и битьё. Двор Осолиса был исключительно тихим.
— Пошли, — говорю я. — Бояться нечего. Брумы просто любят много смеяться.
Оберон подстрекает Очаве.
— Ты же любишь смеяться, Чаве.
Более высокий близнец раздумывает над ответом, а потом улыбается во весь рот.
— Люблю!
Я едва замечают арочный проход, под которым мы проходим, так как внимательно наблюдаю за лицами братьев. Но, конечно же, шум замирает, как только ассамблея видит нас. Я улыбаюсь, обхватывая руками близнецов.
Фиона бежит ко мне, и я отпускаю близнецов, чтобы обнять её в ответ. Санджей останавливается не так далеко к ней, и я прикрываю рот руками, видя, что он держит.
Я начинаю рыдать.
— Твой малыш, Фиона. Позволь мне посмотреть на него.
Санджей протягивает руки с маленьким мальчиком. Они назвали его Кедир, в честь Кедрика и Малира. Ему всего неделя от рождения. Я смахиваю внезапный прилив слёз, который брызжет из моих глаз, пока я наблюдаю, с какой любовью молодая пара смотрит друг на друга.
Фиона наклоняется и приветствует близнецов, а я разворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто ещё тут есть. Новый поток слёз течёт по моим щекам, когда я вижу Садру. Она быстро моргает в попытке остановить слёзы. Мы поначалу молчим и просто крепко обнимаемся. Мне хочется рассказать ей, каким храбрым был её муж, и как никто не мог сделать того, что он сделал в тот день, но слова подводят меня. Словами всё не выразить.
— Прости, Садра, — говорю я. — Мне так жаль. Малир не должен был погибнуть.
Её улыбка дрожит, и я замечаю, как сильно она постарела за несколько месяцев.
— Я благодарна за всё то время, что мне было отведено с мужем. Твоей вины тут нет; такова жизнь. И с уходом старой жизни, приходит новая жизнь.
Она подмигивает мне.
Я смотрю на Кедира и понимаю, что Садра права.
Я целую её в обветренную щеку, а она хлопает меня по спине, подталкивая вперед. Одним глазом я присматриваю за близнецами, пока прохожу мимо Рона, Романа, Соула, Мейси, Осколка, Вьюги, Лавины и Льда. Даже Алзона и Кристал тут.
— Привет, сестра.
Аднан притягивает меня в крепкое объятие.
— Брат, — скромно отвечаю я.
