Увидев мертвого мужика, Ирка, вместо того чтобы помочь Анне Ивановне, сама заорала еще сильнее и чуть не хлопнулась в обморок. Как впоследствии выяснилось, она не выносила вида крови. Так бы стояли они и орали, если бы снизу не поднимался отставной майор Виктор Степаныч с шестого этажа.
Виктор Степаныч был ярым поборником здорового образа жизни и бегал по вечерам четыре круга вокруг школы и универсама. Свежий и румяный после пробежки, Виктор Степаныч, как человек военный, быстро оценил ситуацию, гаркнул, как на плацу: «Тихо, бабы!», после чего схватил замолчавшую от изумления Ирку и впихнул ее в квартиру. Анна Ивановна тоже очнулась, подхватила сумки и хотела уже бочком прошмыгнуть мимо мертвого тела, чтобы отправиться домой. Но Виктор Степаныч поймал ее не глядя за рукав и хотел было поставить на лестнице, чтобы предупреждать проходящих соседей, однако по недолгом размышлении завел ее тоже в Иркину квартиру, справедливо посчитав, что Анна Ивановна немедленно сбежит от страха, если останется наедине с покойником.
Оставив дверь открытой, Виктор Степаныч взял тут же валявшийся в коридоре телефон и набрал 02. Когда милиция ответила, он четко изложил ситуацию и в ответ получил приказ ждать опергруппу. Ждали двадцать минут, потому что отделение милиции находилось в двух кварталах от их дома. За двадцать минут не случилось ничего особенного, только вернулся Иркин хахаль, которого ей приспичило послать за сигаретами. Увидев мертвого, хахаль затрясся мелкой дрожью, а когда узнал, что вскорости прибудет милиция, дрожь его из мелкой перешла в крупную. Чтобы не терять времени даром, Виктор Степаныч начал предварительное следствие.
— Мужик этот — кто такой? Ирка, тебя спрашивают! — прикрикнул он.
— А я знаю? — вякнула было Ирка, но, поколебавшись немного, подошла к двери, вытянула шею, зажмурившись, потом открыла один глаз и с визгом шарахнулась обратно.
— Да ведь это Толик!
— Какой еще Толик? Говори толком!
— Толик из семнадцатой. У меня квартира шестнадцать. А у него — семнадцать.
— Это который с собакой? — вмешалась Анна Ивановна.
— Ну да, бультертьер у него, слышите, воет? Чувствует, наверное.
— Тут Милица Владимировна раньше жила, — объяснила Анна Ивановна. — Она осенью умерла.
— Это я знаю, — кивнул Виктор Степаныч.
— Ну вот, а сын квартиру-то и продал этому. Месяца два он уже живет.
— Та-ак, — протянул отставник. — Кто же его приложил-то? Видно, стукнули чем-то тяжелым, когда из лифта выходил. Постой-ка, — он обернулся к Иркиному хахалю, который тихо клацал зубами на диване. — Кончай трястись, отвечай нормально. Ты в какое время за сигаретами выходил? Этого еще не было?
После долгого совещания с Иркой выяснилось, что выходил хахаль в четверть одиннадцатого, на площадке никого не было, а лифт вообще ехал вверх. Анна Ивановна со своей стороны сообщила, что вошла в подъезд без двадцати одиннадцать, примерно, конечно.
— А ты что так долго ходил? — спохватился Виктор Степаныч. — И какого черта трясешься?
— М-милиции боюсь, — вздохнул Иркин хахаль. — Сразу все на меня повесят.
— Бывал на зоне уже? — догадался отставник.
— Так по малолетству. Но этого я не трогал, хоть он к Ирке и вязался. Я ему только сказал по-хорошему, чтобы он это дело прекратил.
— М-да. Положение у тебя аховое.
— Да что вы все спрашиваете? — нервно заговорила Ирка. — Вы сами-то когда вниз спускались?
— Я на лифте ехал, — строго сказал Виктор Степаныч, — ровно в 22.00. Значит, так. В 22.15 трупа еще не было, а в 22.40 он уже был. Значит, в течение двадцати пяти минут этот Толик пришел, его стукнули, и он упал. А ты не слышала, когда лифт открылся? — обратился он к Ирке.
— У меня телевизор орал, чтобы в кухне слышно было, — виновато ответила та, — я ужин готовила, отбивные… Ой! — она метнулась на кухню.
— Сгорело все! — раздался ее расстроенный крик.
— Тут человека убили, а ей отбивных жалко! — приструнил Ирку Виктор Степаныч.
Приехала милиция — три человека. Один принялся возиться с трупом, другой фотографировал, а третий, довольно молодой, узкоплечий и в очках, взялся опрашивать свидетелей.
— Моя фамилия Мехреньгин, — представился он, — это река такая — Мехреньга.
Наибольший интерес у него вызвала Анна Ивановна, как человек, первым обнаруживший труп. Виктора Степаныча пока отпустили, сказав, чтобы шел к себе, до него очередь дойдет, когда по квартирам опрашивать будут. Тот удалился, сильно обиженный.
Милиция еще покрутилась на лестничной площадке, звякнула для порядка в две оставшиеся квартиры. Там никто не открыл, потому что в пятнадцатой все семейство в отпуске, как пояснила Ирка, а в восемнадцатой живут две старухи, боятся воров и после девяти никому не откроют, хоть застрелись.
— А если преступление. Вот как сейчас? — Мехреньгин нацелился на Ирку очками.
— Ну, вы же сами видите. Хоть пожар, хоть наводнение, хоть тайфун, хоть цунами!
— Ладно, граждане, — вздохнул капитан, — пройдите в квартиру, дайте санитарам выполнить свою работу.
Милиция уехала, захватив на всякий случай подозрительного Иркиного хахаля. Лифт отключили до выяснения обстоятельств.
