Взъерошив волосы, мужчина нервно огляделся по сторонам. От тревоги за любимую у него пересохло во рту: «Она же не плачет где-нибудь совсем одна?»
На всякий случай директор решил проверить в общежитии. Подъехав к зданию, он увидел, как из здания выходит Хёнтхэ.
– Чон Хёнтхэ! – позвал младший Чха.
Писатель удивленно посмотрел в его сторону. Узнав Мистера Привереду, парень едва заметно нахмурился.
– Юми внутри?
– Нет, сам никак не могу ее найти.
– Вот же… Куда она могла пойти? Еще и с выключенным телефоном…
Чинуку было немного обидно, что этот парень приехал раньше него… Но в то же время, будь Хёнтхэ сейчас рядом с Юми, он бы гораздо меньше переживал за девушку.
«Пожалуйста, Крольчонок, не страдай в одиночестве», – мысленно умолял Чинук. Хватаясь за свою последнюю надежду, он спросил ее друга:
– Есть идеи, куда она могла отправиться?
– А мне-то откуда знать? Это я у тебя должен спрашивать – ты же ее парень, – холодно ответил писатель.
Пускай Мистер Привереда и не виноват в происходящем, но у Хёнтхэ были причины злиться: «Если бы эти двое не встречались, то и скандала бы не было. Юми спокойно жила до появления этого придурка, а теперь ей приходится страдать из-за него. Дать бы в морду этому смазливому негодяю!» Но парень сдержался, понимая, что это расстроит его подругу.
Сжимая кулаки, писатель взглянул на Чинука, который с отрешенным видом смотрел на небо. Мужчина выглядел так, будто весь его мир рухнул. Хоть он и не нравился Хёнтхэ, но сидеть сложа руки тоже было нельзя. Писатель сделал глубокий вдох и коснулся плеча гендиректора.
– Когда мы встречались с ней в прошлый раз, она сказала, что хочет поехать к морю.
– К морю?..
– Туда, где вы с ней впервые встретились…
В глазах Чинука блеснула надежда. Он кинулся к машине, крикнув по пути:
– Спасибо!
– Сообщи, если найдешь ее! Я вернусь в Сеул и сообщу тебе, если она там.
– Хорошо.
Оказавшись в машине, мужчина сразу же завел двигатель и отправился в путь.
Как только междугородний автобус ненадолго остановился, чтобы дать пассажирам отдохнуть несколько минут, Юми вышла на улицу и набрала Михи. Та моментально подняла трубку, будто бы ожидала звонка.
– Мам, что все это значит?
– Я не знала, что так выйдет, – слабым голосом ответила женщина.
– Нужно было предупредить! Может быть, у меня получилось бы этого избежать.
Юми ходила туда-сюда вдоль остановки для отдыха, сжимая телефон в руках, думая: «Допустим, мама бы не отказалась от участия в шоу, но что мешало ей быть осторожнее со словами?»
– Продюсер обещал, что все вырежут, и я ему поверила, – Михи понятия не имела, что за всем стояла Кёнэ, и списала этот инцидент на то, что эту просьбу не восприняли всерьез, потому что у нее не было ни менеджера, ни агентства, которые могли бы постоять за актрису.
– А мне-то что теперь делать? Теперь все знают, что моя мама снималась в эротике! Что мне с этим делать?!
– Ну и что в этом плохого? Ты меня стыдишься! Не так я тебя воспитывала, – повысила голос женщина.
Она даже не представляла, что над дочерью издевались в школе. В любой другой день Юми бы вздохнула и сменила тему, но не сегодня. Теперь она дала волю своим эмоциям:
– Все беды из-за этого идиотского «Сейчас взорвется!» – крикнула девушка в трубку, на том конце провода воцарилась тишина. – Ты хоть представляешь, сколько над мной издевались из-за этого фильма? Знаешь, почему я никогда не ходила к друзьям в средней школе? Почему никогда не приглашала никого домой? Со мной никто не общался, потому что я – «дочь порноактрисы» и сама вырасту такой же!
– Юми…
Наконец слезы, которые ей так долго удавалось сдерживать, потекли по щекам. Комок в горле не давал девушке нормально говорить:
– Т-ты хоть представляешь, к-как… как тяжело м-мне было? Если бы не ты, ничего п-подобного бы не случилось.
Михи настолько потрясло услышанное, что она не могла произнести ни слова.
– Я так старалась, чтобы больше не слышать этих слов! Может, тебе, мама, и нравится, что тебя называют порноактрисой, но мне – нет! Мне стыдно! – Юми снова потянулась к воротнику рубашки, чтобы проверить, на все ли пуговицы та застегнута. – Даже когда я надеваю несколько вещей, все равно чувствую себя так, будто люди видят меня голой!
Повисла долгая пауза.
– Почему ты ничего не говорила? – наконец спросила Михи.
– Если бы сказала… Не хотела тебя расстраивать. Я уже сыта этим по горло и больше не могу… – начала было Юми, но тут же повесила трубку.
Она почувствовала, что пожалеет о своих словах, если сейчас же не остановится. Матери лучше ничего не знать.
Тяжело вздохнув, девушка открыла входящие сообщение. Ей пришло огромное число сообщений от друзей и знакомых:
Это ты диетолог из «Тэбок»?
Видела статью про то, что сын президента «Тэбок групп» встречается с дочерью Чо Михи. Это случайно не про тебя? Ты же вроде там работаешь?
Твоя мама – Чо Михи, правильно? Актриса из эротического фильма?
