Если же удар будет внезапным – что ж, если останусь в живых – руки есть, оружие для них найдется, будем драться на земле, в самом худшем случае – можно даже попартизанить, опыт есть…
К Назарию, кажется, вернулась способность к речи, сипит правда:
- Ты, ангел?!
О чем это он? А-а… – кажется, поняла.
- Нет, я считаю себя человеком. Просто ты забываешь, по чьему образу и подобию создан человек. Чтобы ни понимали мы под этим словом – рано или поздно, но силы, которыми как ты сейчас считаешь, способны повелевать лишь ангелы – окажутся в руках человека, со всеми его страстями и несовершенством. Вот тогда – и станет возможно то, что написано в этой книге.
О том, что «третий глас» я действительно чуть не устроила совсем недавно – замнем для ясности, мне до сих пор снится картина удара дальнего рейдера на скорости в семь десятков километров секунду, да в центр материка – радиактивного облака как раз бы на треть мира и хватило. Поберегу хоть его сны. Впрочем и того что сказать придется – и так хватит…
- Понимаешь, все, что там написано, для меня большей частью - описания высадки десантной армии, где-то так от пары корпусов численностью. Я это все, хоть и в меньшем масштабе, но видела, да и сама участвовала…
Перестаю сверлить взглядом песок под ногами, и смотрю на собеседника, припоминая порядок действий при сердечном приступе, но надо же, Назарий даже не ошарашен – собран, напряжен и очень внимателен, - аж мурашки по коже.
- Говоришь, все станет по силам человеку – даже четвертая чаша, вылитая на солнце?
- На этот вопрос ответить проще всего. Там, - показываю в небо, - есть щит, это как бы зеркало, что отражает часть солнечного света, он очень тонкий – не толще кожаного щита, если его разрушить, а это можно сделать, например, распылив кислоту, то все растения внизу сгорят, а человек, вышедший на улицу без очень плотной одежды – ослепнет и умрет от ожогов к вечеру.
Назарий листает книгу, не для проверки моих слов, просто обдумывая следующий вопрос, он неожиданный:
- Расскажи мне о своем пути.
Прикрываю глаза, воскрешая старую память, это неожиданно легко – картины сами выстраиваются, желая показаться хоть кому то.
- В восемь лет девочка бредила звездами, кораблями и новыми мирами… с такими мыслями, одна дорога – в учебный клан ДП. Туда я и ушла едва отказавшись от материнской опеки и молока. А дальше – была учеба, годы учебы, для того чтобы открыть путь к звездам надо очень много знать. Нет, конечно, помимо учебы была еще жизнь растущего ребенка с играми и шалостями, но запомнилось из нее кроме учебы немного. Уходили те кто решал что это не их путь, приходили новые, дружили, ссорились, мирились – все как у других, но у нас была своя мечта и свой выбор.
- Но ведь есть еще и предназначение? Замужество, материнство…
Остается только скрипнуть зубами и вежливо огрызнуться:
- Как думаешь, двенадцатилетняя послушница в женском монастыре – что думает о своем предназначении? Думаю, что так же как и я, считает, что у нее есть иная цель в жизни, и вот странно тоже – Долг и Служение.
Мне показалось или кто-то тоже крепко стиснул зубы? Но взгляд добрый и просит продолжать.
- От нас надо сказать не скрывали последствия нашего выбора, более дать понять чего мы лишаемся старались обязательно.
Теперь четко во взгляде что-то промелькнуло, нет, старина – совсем не так, как ты подумал, хотя и этот путь тоже не был за семью замками…
- В четырнадцать лет, когда кровь начинает волноваться уже не шуточно… Нет, не так. Дело в том что завести ребенка можно только после того как докажешь свою зрелость. Это не закон, но обычай, который крепче закона – только доказавший свою способность защитить клан и ребенка рассматривается как кандидат в супруги. Раньше, на заре жизни это было освоение искусства охоты, причем обязательно – в команде. В наше время это, обычно, приобретение военной и гражданской специальностей.
Проще всего результата добиться двухгодичной службой в армии. Еще не имеющих детей там, понятно, стараются беречь, но это во-первых невообразимо сложно, а во-вторых – случается всякое. Но другие пути тоже не закрыты. Нам, которые в армии можно сказать пребывали с момента расставания с мамкиной сиськой (флот дальнего поиска – такой же военный флот, как и карантинный, с поправкой на цели и задачи) в качестве испытания «на взрослость» засчитывали два экзамена – на выживание в четырнадцать лет, и десантную практику в пятнадцать.
Вот в четырнадцать, сразу после экзамена, и была одна древняя традиция. Дело в том, что те, кто прошёл второе испытание, иногда решали не уходить в поиск, а завести ребенка и остаться на земле или в ближнем космосе – диспетчерами орбитальных комплексов, операторами ПКО, управляющими металлургических заводов в ближнем внеземелье или руководителями кланов освоения на новых планетах. Да мало ли - работы имеющим нашу подготовку было много и интересной.
