В этот момент дверь бюро распахнулась, и из нее вышли: руководитель бюро – Ханс Моген, и сотрудники, проводившие эпидемиологическую и санитарную обработку. Взглянув, на сотрудников Ханс поднял правую руку и воскликнул:
– Хайль Гитлер!
– Хайль Гитлер! – хором ответили сотрудники, повторив жест. Рихард, также медленно поднял руку.
– Господа, можете приступать к работе, – сказал господин Моген.
Все проследовали в бюро, Эльза и Рихард пошли вслед за ними. Рихард наклонился к уху Эльзы и полушепотом спросил:
– Эльза, ты случайно не знаешь, что с Лингером? Его так расстроила эта ситуация?
– Ох, лучше не трогай его. Помнишь его младшего брата, не помню, как его зовут, кажется Бруно, – Эльза сморщила межбровье, пытаясь вспомнить, – нет, не помню, неважно. Он лечился от какого-то психического расстройства. В общем, доктора сочли случай безнадежным – сегодня его повезли на стерилизацию.
– Да уж, не представляю, как ему сейчас. – Грустно сказал Рихард, глядя в печальные глаза Эльзы.
– Рихард, зайди в мой кабинет, пожалуйста, – сказал господин Моген и положил папку на стол Эльзе. Они вдвоем вошли в комнату. Первое что в ней бросалось в глаза это макет будущего Берлина, согласно плану Шпеера. На него смотрел сам фюрер, конечно не лично, а через портрет, висевший на стене. Судя по выражению его лица, ему нравилось данное творение. Далее стоял стол самого Ханса Могена и несколько шкафов – вся мебель цвета вишни. В углу лежали несколько туб с чертежами. К каждой была прикреплена наклейка с фамилией архитектора и номер объекта. Такие же три тубы лежали на столе господина Могена. Ханс сел за стол. Это был пятидесятилетний мужчина, довольно таки полный. Его лицо с красноватой кожей заканчивалось крупной залысиной.
– Присаживайся, Рихард! – Сказал господин Моген, указав на кресло перед столом. Рихард медленно сел в кресло, закинув ногу на ногу.
– Благодарю, Вас, господин Моген. Вы хотели о чем-то поговорить?
– Да, твой отъезд на следующей неделе… Ты ведь едешь в Париж, я ничего не путаю? – Он говорил быстро и сбито, как будто не знал, как выстроить фразу.
– Все верно. Возникли какие-то проблемы?
– Нет. Просто, ты понимаешь, какое время… Скажи, ты ведь точно едешь к другу и вернешься в указанный срок?
Рихард, чуть приподнял брови, изображая недоумение по поводу вопроса.
– Я не то, чтобы не доверяю, – продолжил господин Моген – просто я отвечаю за все бюро и его сотрудников. Тут эта ситуация – благо она решилась, и виновные понесут наказание. В этот момент он посмотрел на портрет фюрера, будто отчитываясь перед ним.
– Господин Моген, – остановил его речь Рихард, – я еду к другу по университету. Пригласительное письмо я предоставил. Пробуду не более недели. Если есть какое-то недоверие к члену партии, а также выходцу из уважаемой не в одном поколении семьи, я отменю поездку, и мы прекратим этот унизительный для нас обоих разговор.
– Нет, ну что ты! Я тебе доверяю, ты на хорошем счету. Я просто… уточнить. Поезжай. Возможно, увидишь, что-нибудь занятное в архитектуре данной европейской столицы, что сможем у нас реализовать, – нервически усмехнувшись, проговорил он. После чего достал платок из нагрудного кармана пиджака и протер лоб от крупных капель пота. – Тут, кстати, еще момент – вот здесь чертежи, которые нужно исправить, – Ханс указал на тубы, лежавшие на его столе.
– Что это за чертежи? – Спросил Рихард.
– Их сделало это ничтожество, – ответил Ханс и откинулся в кресле, скрестив руки на животе.
– Они содержат ошибки? – Не отводя, взгляд спросил Рихард.
– Да, эти чертежи начертил проклятый жид! Это большая ошибка! Ее нужно исправить – полностью, переделав их! – Почти кричал Ханс, – ты можешь себе представить, что великую задумку вождя Третьего Рейха, – он взглянул вверх, изображая недосягаемость партии, – чертило это, даже называть противно.
– Я Вас понял, – отрывисто сказал Рихард, – могу быть еще чем-нибудь полезен?
– Нет, это все, – уже спокойно отозвался Ханс, – можешь идти.
Рихард встал, поднял правую руку для привычного жеста партии. В ответ мистер Моген встал и ответил взаимностью. Рихард забрал тубы со стола, боря в себе желание швырнуть ими в Ханса. Изнутри его разрывал гнев, но внешне он был абсолютно безэмоционален. Он вышел из кабинета и пошел к своему рабочему месту. Оно находилось в общей комнате с другими архитекторами, представляло собой: стол с несколькими лампами, креплением для чертежей и прочими инструментами необходимыми для работы. Рихард положил тубы у стола и взглянул на работающего неподалеку Кристиана Лингера. Тот, что-то увлеченно записывал, периодически делал замеры в чертеже, лежавшем перед ним и вносил правки. Рихард подошел к нему и положил руку ему на плечо. Кристиан замер.
– Я планировал выпить кружку пива после работы, не хочешь присоединиться? – спросил Рихард.
Кристиан обернулся, едва заметно кивнул, и продолжил работу. Рихард тоже погрузился в чертежи. Так, в абсолютной тишине прошел весь рабочий день.
