Аня всегда была одной из лучших в плавании. Она любила воду, и любовь та была взаимной. Она плыла вперед и была довольна тем, что шум воды немного заглушал мысли других посетителей бассейна. Девушка доплыла до одного края, оттолкнулась от стенки и поплыла обратно. Ей на то мгновение, что она выныривала за глотком воздуха, показалось, что у самого края стояла женщина, явно одетая не для купания. Аня не предала этому значения, но когда она подплыла к противоположной стене, то отчетливо рассмотрела ту же женщину теперь на этой стороне: она была средних лет, одета в светлую блузку с просторными, казалось, вышитыми, рукавами и в длинную белую юбку. На пышную грудь спадали две длинные черные косы.
Она никогда не шла ко дну, никогда, до того дня. Ее подруги, что плавали рядом, не сразу заметили, что девушка лежит на дне бассейна. Ее обмякшее тело мягко опустилось вниз, немного быстрее, чем медленно плывший за ним раскрытый медальон, который она, вопреки привычки плавать без каких-либо украшений, не сняла. Глаза были открыты, но Аня ни на что не реагировала – она видела над водой очертания женщины. Вдруг та женщина опустила в воду руку в своем широком хлопчатобумажном рукаве, схватила Аню и потащила вверх.
– Нахлебалась! – кричал тренер, когда Аня, лежавшая у края бассейна, наконец стала откашливаться. Вода вылетала и изо рта, и из носа, живительный кислород наконец попал в легкие, стремясь раствориться в крови и добраться до еще не изголодавшихся клеток мозга.
– Здесь была женщина… – пробормотала Аня, пытаясь встать.
– Здесь никого, только все наши, – сказал тренер. – «Что за дура?! – подумал он. – Меня бы посадили, если бы утонула. Неужели пила?! Ну и денек… Надо бы самому выпить.»
– У меня просто закружилась голова, – резко сказала Аня, удивленная тем, что тренер мог так плохо о ней подумать. – Сейчас все хорошо, спасибо… Я поеду домой, можно?
– Нужно! – ответил немного успокоившийся тренер. – Я советую тебе отлежаться неделю, а лучше сходить в больницу.
– Со мной все хорошо, правда, – ответила Аня. Она старалась больше не заглядывать в голову тренера, чтобы окончательно в нем не разочароваться. Девочки отвели ее в раздевалку.
– Что это было? – спросила одна из них.
– Не знаю, – ответила Аня, – наверное, потеряла сознание.
– С чего бы вдруг?
Аня пожала еще мокрыми плечами и стала обтираться полотенцем.
– Я тебя проведу, – сказала Кристина, с которой Аня была ближе всех. Она согласилась.
– Ты какая-то странная стала после своего дня рождения, – заметила девушка, когда они прогуливались по аллее парка.
– Так сильно заметно?
– Дело в Игоре?
– Что?! – удивленно переспросила Аня. – Нет! При чем тут он? Просто…
– Что «просто»?
– Со мной что-то происходит…
– Беременная? – рассмеялась Кристина.
– Дурочка, – ответила Аня. – Жарко, давай по мороженому?
«Куда тебе мороженое, у тебя и так зад толстый», – подумала Кристина. – Я – с удовольствием! – произнесла она.
«Неужели нет никого действительно искреннего?! Я же так всех друзей растеряю!» – подумала Аня.
Она еще больше возненавидела то, что теперь умела. То, что вдруг приобрела, о чем не просила. Редко она слышала довольные и хорошие мысли людей, в большинстве своем люди всем были недовольны, все им было не так. Девушки сидели за столиком в уличном кафе, Кристина охотно уплетала разноцветные шарики, Аня же еще даже не притронулась к ним. Она смотрела на девушку, что сидела за столиком напротив. Рядом с ней в коляске капризничала девочка. Аня не сильно разбиралась в возрасте детей, но решила, что на вид той девочке было около года.
«Как я от тебя устала, – думала мамаша, которая изо всех сил пыталась создать вид счастливой молодой мамы. – Когда же ты прекратишь орать? Что тебе еще от меня нужно? Господи, завидую я сейчас тем двоим девчонкам. Кто дернул меня родить в двадцать?! О, Боже, прекрати… У меня уже сил нет. Кому тебя отдать, чтобы выспаться? Лучше бы я не рожала».
Малышка, капризничая, извивалась и выкручивалась, из-за чего стукнулась головой о крепления коляски. Вряд ли ей было сильно больно, но крик она подняла неимоверный, пуще прежнего.
«Господи, прости, что я так сказала, – пронеслась встревоженная мысль в блондинистой голове мамаши, – пусть лучше мне будет больно, чем ей, пожалуйста…»
Девушка достала дочку из коляски и принялась ее обнимать, жалеть и успокаивать. Аня улыбнулась, глядя на них. «Не все потеряно», – подумала она.
– Как она орет… – раздраженно сказала Кристина. – Может пойдем отсюда? Чего ты не ешь мороженое?
– Мне здесь нравится, – ответила, улыбаясь, Аня, – а мороженое… У меня и так зад толстый.
Кристина смутилась, пыталась восстановить в памяти их предыдущий разговор: неужели она ляпнула эту фразу вслух? Ей стало стыдно.
Аня продолжала смотреть на мамочку с ребенком. Девочка успокоилась, а Аня с удивлением отметила, что не знает ничего, что творится в голове у ребенка. До этого момента она не задумывалась о том, что слышит только взрослых людей, пускай еще и подростков, но мысли малышей она не слышала. «Если это не пройдет, пойду работать в детский сад» – подумала она.
