На чем основаны анекдоты про тещу? Охранник Максимов Сергей Дмитриевич размышлял на эту тему, занимая мужской туалет для персонала на первом этаже вот уже десятую минуту. Он-то наивный был уверен, что за двадцать лет брака к яду в тещиной стряпне у него выработался иммунитет, но на его сорок пятый день рожденья, который он бегло отметил сегодня днем дома в кругу родственников (посиделки в честь праздника с мужиками были перенесены на выходной), Любовь Ивановна, заботливая, сердобольная и достаточно тучная мать жены («Где были мои глаза? Не зря говорят – посмотри на мать своей будущей жены, ведь та так же будет выглядеть в ее возрасте…») испекла любимому зятю домашний торт-медовик, щедро украсив его сливочным кремом (на который охранник и грешил). Сергей Дмитриевич не рисковал в жаркую пору покупать пирожные даже в кафетерии больницы – не мало он видел проезжающих мимо него на каталках пациентов с острой кишечной инфекцией, которые потом несколько дней проводили в палате интенсивной терапии. Но нет же! «Бес попутал…» – очередная короткая мысль на двенадцатой минуте времяпровождения в маленькой белой комнате, выложенной плиткой. «А ведь только начало ночной смены…»
Уборщицей, вопреки привычным стандартам бабушек пенсионного возраста, была молодая девушка, которую нужда и тяжелая семейная ситуация вынудили устроиться в больницу. Отца не было, мать никогда не уделяла двоим детям должного внимания, потому девушка была вынуждена в пятнадцать лет пойти в колледж, а уже в восемнадцать – работать, чтобы кормить младшего брата и непутевую мать. Увы, не по полученной в колледже профессии. Потому никто не из руководства больницы не был против того, что девушка за отдельную плату убирала еще и в трех аптеках, что были расположены на территории больницы, чем она и занималась в тот вечер.
Именно потому на первом этаже никого не оказалось.
«Все складывается как нельзя лучше»
Святослав надел заранее купленный одноразовый набор: бахилы и халат и пошел вверх по лестнице. Отделение нейротравматологии было заполнено. У Ани, усилиями отца-медика, была отдельная палата. Найти ее было не трудно: она источала огромный поток энергии. Убедившись, что его никто не видит, Святослав нажал на белую ручку и довольно растянул улыбку, ощутив силу, которая, словно ветер, пронеслась в воздухе.
В палате было темно, длинный тонкий луч света от коридорных ламп разрезал пол, не успев дорасти до кровати – мужчина закрыл дверь. Быстро сориентировавшись в полумраке, Святослав нашел окно, отметив, что ничего, кроме жалюзи, его не защищает.
Покалывание в конечностях. Сперва все тело парализует взгляд, жилы на шее до предела натянуты, волосы свисают с головы, касаясь постели под повисшим в воздухе телом, губы, отчаянно растянувшиеся от страха в оскале, пытаются шевелиться. Но они остаются парализованными ровно до тех пор, пока охотник, судья и палач в одном лице не прикажет говорить и объяснять все, чего он еще не понял. Зато исправно работает слух, который должен принять доводы, объясняющие происходящее. Но никаких криков. Горло сдавлено, голосовые связки изнутри сжаты так, словно кто-то их поместил в вакуумную упаковку и высасывает оттуда весь кислород. Только шепот, его будет вполне достаточно. И только потом – окно.
Предвкушение порой слаще самого действа.
Но кровать была пуста. Он одернул тонкое одеяло – никого. Нет, девушку не выписали. Вот стоит запечатанная коробка сока, чашка, начатая пачка песочного печенья.
«Вышла в туалет», – предположил Святослав. Он быстро обшарил постель, тумбочку. Когда он прикоснулся рукой к ручке выдвигаемого ящика, где-то в районе кадыка больно кольнуло. «Здесь».
В ящике лежал лишь один предмет – медальон. Это он источал такую энергию, такую силу. «Так дело даже не в девчонке? – подумал Святослав, осторожно касаясь подвески. – Что, если она просто носила на себе эту вещь? Но что это? И основной вопрос остается – почему сила молчала раньше?»
Немного поколебавшись, он кладет серебряный медальон в карман. Приятная пульсация проходит по руке, достигая, кажется, даже низа живота. Но это чужая сила, пускай и слишком заманчиво манящая, она – чужая. А с чужими вещами надо быть очень осторожным.
Святослав вышел в коридор. Свет был тусклым, уже был объявлен отбой. «Для туалета слишком долго», – подумал он (конечно, он не мог знать о том, что охранник Максимов Сергей Дмитриевич, у которого в тот день был день рождения, с ним бы не согласился – в общей сложности за два захода он провел в туалете за этот вечер двадцать минут).
Он не слышал ее, не чувствовал. Аня словно пропала с его личного внутреннего радара. «Неужели и правда все дело в этой побрякушке?..»
