– И кто же бросил этот булыжник?
– Я, – сказал Антонов и выпил залпом оставшийся коньяк.
Драмиург играл в шахматы с Хазогом-Ключником. Он выигрывал уже третью партию. Оставалось два хода до того, чтобы объявить мат, и он с удовольствием предвкушал момент, когда Хазя набычится и засопит от обиды.
В Пятнадцатом Ключника не любили. Если там вообще любили кого-нибудь. Но Ключник всем просто осточертел со своими выходками. Он мог запросто таскать за хвосты шивок, гоняться за эфирными дублями или заглатывать пачками мыслеформы, и ему все сходило с рук.
И все только потому, что они с Драмиургом корешовали в юности.
Это было как раз в период материализации Земли. Пока Архитектор работал с Буквами, эти два охальника выпускали в атмосферу пылевые облака и всячески мешали творческому процессу.
Конечно, Архитектор не гневался, смотрел на них снисходительно, с доверием, как и положено Высшему Разуму. Но собратья-ангелы в верхнем астрале сильно раздражались. И доносили. О гордыне, например.
Драмиург открыто высказывался среди своих, что он сделал бы лимурийцев более симпатичными, и уж точно не гермафродитами. А когда он увидел Адама, то долго не мог успокоиться от накатившего смеха. Ну, и его верный дружок Хазог подхихикивал рядом.
В общем, они так всех достали своим цинизмом, что когда Драмиургу отдали Землю вкупе с человечеством, а его дружку достались ключи от входа в Преисподнюю, все ангелы и высшие сущности засветились от радости.
– Шах и мат! – рявкнул Драмиург и довольно загоготал.
– Мухлевал небось, – сказал Хазог.
– А как же! На то я и демон первой ступени, – Драмиург почесал когтем затылок и зевнул. – Скучно у нас как-то. Слушай, Хазя, а давай сабантуй устроим. Девок из нижнего позовем.
– Да там одни лярвы, никакого разнообразия, – поморщился Ключник. – Вот ты в прошлый раз хорошую игру придумал в Греции, помнишь?
– Ну, помню. И что из этого вышло? Эти людишки юмора не понимают. Ну, поискрили мы с тобой в небе, на колеснице покатались – красиво же! А какие эффектные номера с водой – море расступилось, рыбки по небу полетели – лепота… Смотри, любуйся, радуйся! Так нет же, тут же себе богов наконопатили, Геракла сделали героем, навертели ему историй до хрена. Теперь, говорят, даже учебник вышел, «Мифы древней Греции» называется.
– Вот тупые! За что Архитектор их любит, не пойму, – вздохнул Ключник.
– А тебя в каком свете представили, видел? Умора просто!
– Э, нееет, Хаз не читатель, Хаз писатель, – переделал на свой лад старую хохму Ключник.
– Так это ты сам себе три псиных головы и хвост змеи приписал? Ну, ты, брат, даешь! – расхохотался Демиург.
Он знал эту слабость друга. Ключник с юности мечтал о Лаборатории Творения, но туда брали только с идеальной репутацией.
– А что? Мне всегда собаки нравились, а змея вообще самая умная тварь, как выяснилось после той венценосной яблони. С Гераклом они конечно того… переборщили.
– А ты что ж не помог? Подмалевал бы ему героическую историю мертвеца, и дело с концом, – не унимался Драмиург.
– Ну, хватит уже, сам знаешь, как с этими земными дело иметь. Чуть тронь, защитников набегает, мама не горюй! Вспомни, какой ты бой выдержал, когда предложил сделать всех с одним цветом кожи. Тебя же верхние братаны чуть не порвали!
– Не преувеличивай, – хмыкнул Драмиург.
– Ага, в итоге так и остались желтые, красные, черные, белые. Зачем? Какой в этом смысл?
– А ты расист оказывается, Хазя. Ты главного не понял. Не победили они меня в этом вопросе, а переубедили. Разницу улавливаешь? Вот у тебя там, в Преисподней, все на одно лицо, разве от этого веселее? Просто я понял задумку Архитектора, а ты нет. Но это твоя проблема, – и Драмиург отвернулся, дав понять, что тема исчерпана.
Он немного помолчал, потом снова повернулся к Хазогу.
– Ладно с человеками, слабые, сделаны из абы какой материи, что с них взять. Ну, а эти где – ундины, эльфы, саламандры, гномы на худой конец? Никакого почитания высших. Совсем оскотинилась мелюзга.
– Драмик, а давай, как прежде, помотаемся по планетам? Ну, пусть не по Галактике, по нашей Солнечной системе покружим, а? Тоже весело. Днем на Меркурии можно кипяточком разжиться, – предложил Хазог, потирая ладони от предвкушения.
– «Кипяточком разжиться», – передразнил Ключника Драмиург. – Когда ты уже перестанешь устраивать у себя этот дурацкий иллюзион с кипящими сковородками? Ну, перед ангелами же стыдно! Спрашивают, зачем этот фейерверк? Слухи ходят в верхнем астрале, а я не знаю, как объяснить.
– Эффектно же! Эмоциональная настройка должна быть, прежде чем перейти в другое измерение. Ты согласен? А сколько картин создано, музыки соответственной… Вот Гете написал бы своего Фауста? Или Данте «Божественную комедию» со всеми кругами ада? Нет, ты скажи, скажи, написали бы они свои гениальные произведения, если бы заранее знали, что происходит с человеческой оболочкой после смерти?
– Хазя, ты меня утомил. Говорливый стал. Стареешь, что ли? Да и мы с тобой уже однажды полетали по планетам. На Орион еще собирались, да не дотянули. А чем закончилось? Напомнить?
