Они ехали по вечерней автостраде. По улицам сплошным потоком текла толпа рабочего люда. Их серые уставшие лица сильно контрастировали со световой рекламой и мерцающими гирляндами, разбросанными невпопад по деревьям.
– Не удается сделать карнавал из жизни среднестатистического россиянина, – сказал Сергей с горькой усмешкой.
– Да пусть хоть так, все веселее, чем в потемках, – ответила Вероника. – Нашу Гнездиловку помнишь? Грязь, навоз, нищета.
– Странно, а я помню запах сена, мамины блины со сметаной, крик петуха на рассвете… – Сергей осекся, видимо поняв, что сказал бестактность.
– У нас с тобой разные воспоминания, – буркнула Вероника и отвернулась.
Весь оставшийся путь они молчали.
Антонов оставил автомобиль во дворе и вместе с Вероникой поднялся в квартиру Вороновских.
Он даже не спросил разрешения, а пошел за ней, как само собой разумеющееся. Это ее и злило, и радовало. Злило, потому что он действовал по своему сценарию, не считаясь с ее желанием. Может быть, она хочет побыть одна, или пригласить кого-то из подруг, приятеля, любовника, наконец, откуда он знает ее планы, почему так уверен в себе, думала она, открывая дверь.
«Да брось лицемерить, ты сама хотела, чтобы он был с тобой в этот вечер, да и нет у тебя никаких подруг, кроме Лизы, не говоря уж о любовнике», говорил другой голос.
– Все-таки плохо без дяди Семы. В подъезде окурки валяются, дверь входная открыта, такого никогда не было, – сказала она, чтобы прервать затянувшуюся паузу.
– Да, надо позвонить на пост, чтобы нового охранника прислали. Я как-то выпустил это из виду, – Антонов снял пиджак и повесил в прихожей. – Кофе сваришь?
– Тебе крепкий?
– Да, и одну ложку сахара, если можно, – кивнул Антонов.
На кухне было все так же, как несколько часов назад. В спешке они даже торт не убрали в холодильник. Теперь он напоминал о чаепитии и рассказе Марии Константиновны о встрече с будущим мужем. Они, видимо, оба подумали об этом, потому что Антонов сказал:
– Вот ведь никогда не угадаешь, где встретишь свою судьбу. А у Вороновских просто неслучайный случай получился.
– Почем неслучайный?
– Так в КГБ случайностей не было, это все знают.
– Значит, их встреча все-таки была подстроена? Но зачем?
– Ну, и наивная же ты! За ученым-ядерщиком постоянный пригляд нужен.
– И Мария Константиновна…
– И Мария Константиновна стала ему замечательной женой, вела хозяйство, родила прекрасную дочь, а заодно и не давала уйти важной информации на вражескую сторону. Все верно. Так и должен поступать агент спецслужбы. Насколько я знаю, на этой работе не бывает уволенных или ушедших в отставку.
– Серый, ты меня убиваешь. Для меня Мария Константиновна – идеал жены, матери. Когда меня Лиза привела сюда, она таким теплом, такой лаской меня одарила. Я вообще не знала, что можно так… Только здесь и стала оттаивать после своих… ну, ты сам знаешь…
Вероника говорила сбивчиво, но Антонов хорошо понимал ее. Он пил горячий кофе, смотрел на эту яркую девушку и никак не мог представить на ее месте ту пугливую, забитую малышку, которую подкармливали и прятали от вечно пьяных родителей соседи.
Когда он уехал из села, думал, навсегда забудет эти глаза, большие и влажные, но нет, чем больше проходило времени, тем чаще он видел ее во сне, она будто просила его о защите, и он бежал в какие-то горы, переплывал реки, боролся с дикими животными, но все равно не успевал, она тонула или падала с обрыва, в последний раз посмотрев на него большими и влажными глазами…
И тогда он просыпался в холодном поту, и весь день ходил как потерянный, и ничего не клеилось, не сходились концы с концами, он пропускал улики, и напарник злился и грозился уйти к другому следователю.
Антонов помнил, как дрогнула рука, когда он увидел ее имя и фамилию в протоколе, протянутом полицейским, о нападении на Елизавету Вороновскую.
«Последняя, кто видел пострадавшую, была ее сокурсница и подруга Вероника Яровая».
Он не мог поверить такой удаче. Это могла быть тезка, однофамилица, мало ли совпадений на многомиллионный город, и он, выхватив бумаги, сказал, что едет немедленно, хотя, по сути, не было надобности в такой спешке.
Он слушал парализованную старушку в пол уха. Напряжение стучало в висках, захлебывалось в сердце, клокотало в горле. Антонов думал, что еще немного, и он не выдержит, сорвется на поиски этой девушки с именем и фамилией той, которую он искал уже несколько лет.
И тут в комнату вошла она. Посмотрела на Антонова и… не узнала. Или сделала вид? Он решил отпустить ситуацию, главное – он ее нашел!
И вот теперь Вероника сварила ему кофе, сидит напротив и смотрит выжидающе, будто он знает что-то важное и не хочет сказать ей.
– Документов, подтверждающих мою версию, нет, поэтому я могу быть и неправ, и твоя Мария Константиновна ни сном, ни духом…
– Да, мне так было бы легче думать, – сказала резко Вероника.
