Медальон сюрреалиста полностью

Мадридская королевская академия искусств Сан-Фернандо выпустила не одного талантливого художника. В ней учились: Франсиско Гойя, Пабло Пикассо, Хуан Луна, Хосе Балака. Она считалась одним из самых престижных учебных заведений Испании. Поступление в академию для Сальвадора Дали много значило — юноша это понимал, но по обыкновению не смог обойтись без эксцессов. К вступительному экзамену Сальвадор подготовил слишком маленький рисунок, из-за чего его не приняли к рассмотрению. Следующая работа, представленная Сальвадором, оказалась еще меньше. Правда, рисунок был выполнен весьма талантливо. Несмотря на странный поступок юного дарования, преподаватели сделали для него исключение и зачислили неординарного юношу в академию.

В том же году умерла дона Филиппа Доменеч, мать Сальвадора, что послужило для юноши страшным ударом. В «Резиденции» — студенческом общежитии, куда он переехал, Сальвадор заливал горе вином и вел щегольский образ жизни. Его закружила шальная студенческая жизнь: вольница, новые знакомства и увлечения. В Мадриде Сальвадор познакомился с Луисом Бунюэлем, Федерико Гарсиа Лоркой, Педро Гарфиасом; стал читать работы Фрейда, экспериментировать с различными методами живописи.

Он часто вспоминал Катрин, но так ни разу не заглянул в дом старой доны Паулы, где сам же назначил девушке встречу. Их разделяло расстояние и целая пропасть событий, произошедших в жизни Сальвадора Дали.

Вновь открывшиеся обстоятельства по делу Земсковой позволили следователю Тихомирову взглянуть на показания Ариадны Металиди иначе. Он вызвал ее на допрос и начал все сначала.

— Так кому все-таки принадлежал найденный у вас медальон?

— Мне. Я его получила от мамы. Он у нас хранился дома в коробке из-под леденцов, и никто никогда его не носил, хотя считалось, что он мамин. Бабушка не разрешала, говорила, что носить его нельзя. Я думаю, что просто пугала, боялась, что потеряем. Чем-то он был для бабушки памятен: то ли тем, что достался от нашего родственника цыгана, то ли еще чем — я точно не знаю. Толком мне никто ничего не рассказывал, в нашей семье была какая-то история, говорить о которой запрещалось. Я ее слышала лишь обрывками: от мамы и бабушки, когда они вдруг проговаривались или когда не знали, что я все слышу. Конечно, я пыталась разузнать подробности, но мои вопросы оставались без ответов. Я поняла только то, что в роду у нас есть цыгане и мой дед Александр Венедиктович мне не родной. Но все равно я его всегда считала своим дедом.

В восемнадцать лет цыганский медальон стал моим — мне его подарила мама. На совершеннолетие положено дарить что-нибудь значимое, — грустно улыбнулась Арина, и следователь понял, что девушка знает, что нелюбима матерью. Ну, конечно же! Подарить на столь важную дату валяющуюся без дела медную цацку может только равнодушный к своему ребенку родитель.

— Кто-нибудь из посторонних знал про медальон?

— Лена знала. Поэтому мне и пришлось ей его подарить. Выклянчила. К тому времени бабушка Вера уже умерла, так что следить за тем, чтобы медальон не трогали, стало некому.

— Почему вы его отдали? Неужели только потому, что вас попросила Земскова?

— Александр Тимофеевич питает слабость к аристократическим корням. Моя греческая фамилия пришлась ему по душе. Когда Аркадий меня представлял, его отец одобрительно кивнул и сказал, что греков очень уважает за их голубую кровь. Я спорить не стала — приятно ему считать меня аристократкой, пусть считает. А этот цыганский медальон… Ну, вы понимаете… Если бы Меньшиков-старший узнал, что в моем роду цыгане, а не греки, то разразился бы страшный скандал.