— Верочка, тебе чайку налить? — ласково промурлыкала Нина Матвеевна.
— Куда вы дели ребенка?! — завопила Вера.
— Садись с нами, выпей чаю с эклерами. Мы со Светланкой их для тебя оставили, ты же любишь эклеры, — продолжала убаюкивать хозяйка дома.
— В гробу я видела ваши эклеры! Где моя племянница, я спрашиваю?! — Вера впервые позволила себе крикнуть на мать.
— В детском доме твоя племянница! — не выдержала сестра.
— Что?! — задохнулась Вера. — Светка, ты серьезно?! Как ты могла?! Или ты шутишь? Скажи, что ты шутишь!
— Не шучу, — Светлана с аппетитом откусила шоколадный бисквит. — Мы решили, что там ей будет лучше.
— Мама! Мама, скажи, что это не так! — не поверила старшая дочь.
Нина Матвеевна ничего не ответила. По ее лицу Вера поняла, что Виолетту они отдали.
— Как вы могли! Ведь она наша родная девочка, наша кровиночка. Мы сейчас же пойдем в детский дом и заберем ее оттуда!
— Сейчас! — рыкнула Нина Матвеевна, мгновенно переменившись в лице. — Столько мотаться по кабинетам, собирать бумажки, всех просить, умасливать, унижаться, чтобы потом пустить все дело насмарку! И кто тебе дал право решать за всех?!
— Тогда я сама ее заберу! В какой детский дом ты отдала своего ребенка?! — обратилась Вера к сестре.
Светлана продолжала невозмутимо пить чай. Вера бушевала вулканом, глаза горели огнем, щеки и шея покрылись пятнами. Такой свою старшую дочь Нина Матвеевна еще никогда не видела. Профессорша поняла, что ситуация выходит из-под контроля.
— Хватит жрать! — рявкнула Вера. Она выхватила у сестры тарелку с пирожным и была готова ее задушить. — Говори адрес!
— Я не помню. В Сокольниках где-то, — испуганно пролепетала Света.
— Не помнит она! Ладно, на месте сориентируемся. Вставай, поехали за Виолеттой!
— Вера, уже поздно, — мягко заметила мать. Нина Матвеевна смекнула, что необходимо менять тактику. — Садись за стол, выпей чаю, успокойся.
— Успокоиться?! Моя племянница неизвестно где, а я буду успокаиваться! Да как ты можешь такое говорить?! Как ты можешь спокойно пить чай после всего, что произошло?!
— Сядь! — приказала Нина Матвеевна. — Поговорить надо. А ты, Светлана, иди к себе.
Света с готовностью выскочила из-за стола и исчезла за дверью — участвовать в семейных баталиях ей совершенно не хотелось.
