— Должен заметить, — начал Валенс, — что твоя Тилла, может, и косоручка, но готовит очень даже неплохо. Особенно с учётом того, что никогда раньше этим не занималась.
— Почему же, занималась, — возразил Рус. — Просто готовила совсем другую еду.
— Правда? — Валенс недоумённо приподнял брови. — Странно, а вот мне она говорила...
Тут его прервал громкий стук в дверь.
— Чёрт! — пробормотал сквозь зубы Валенс, снял ноги со стола и вышел из комнаты.
Послышался разговор в коридоре. Он был неразборчив и краток. Затем дверь захлопнулась, и Валенс вернулся в комнату с плащом в руке.
— Мне пора, — объявил он. — У трибуна боли в животе. Передай прелестной Тилле, пусть согреет постельку к моему приходу. Если, конечно, есть такое желание.
— Это она тебе сказала?
— Что? А, ты об этом... — Валенс накинул плащ на плечи. — Ещё до того, как её дом разорило враждебное племя, она жила в семье, где была повариха. — Тут он умолк и скосил глаза на грудь — посмотреть, куда вкалывает булавку. — Так что к чему бы ей было учиться готовить? Я думал, ты знаешь.
И вот за Валенсом захлопнулась дверь, а Рус снова задумчиво откинулся на спинку кресла и уставился на лампу.
«Я думал, ты знаешь», — повторил он мысленно.
Что ж. Есть надежда, что армия расследует дело Клавдия Инносенса самым тщательным образом. И желательно, чтобы виновный понёс суровое наказание. Вот обманщик этот Клавдий, он уверял, что Тилла — прекрасная повариха.
И тут Гай вспомнил, что должен с ней поговорить.
Рус остановился в дверях. Тилла вытирала ложку куском тряпки, затем отшвырнула её с такой силой, что ложка запрыгала по столу.
— Куриное рагу получилось вкусное, Тилла.
— Спасибо, хозяин. — Она схватила другую ложку и стала яростно тереть.
— А у меня новости.
Вторая ложка со звоном приземлилась рядом с товаркой.
Рус откашлялся.
— Что такое, что случилось?
Она подняла на него глаза.
— Ничего, хозяин. Всё хорошо, я счастлива.
— Сразу видно.
Она повесила тряпку на крючок у печи.
— Мне здорово повезло, что я не Фрина.
— Об этом я и зашёл поговорить, — сказал Рус. — Когда мы встретились с тобой сегодня днём, я как раз возвращался из штаба, где изложил проблему. И меня заверили, что все меры будут приняты в самое ближайшее время.
— Прямо сегодня?
— Ну, не настолько быстро, конечно. — По убеждению Руса, не было на свете столь срочного дела, которое могло бы заставить второго центуриона пропустить обед.
— Значит, сегодня Фрина останется у Мерулы?
Рус не ждал благодарности от рабыни, но у него были все основания полагать, что эта новость обрадует её. Чего не наблюдалось.
— Там она в большей безопасности, чем если будет разгуливать по улицам, — заметил он.
— Как же! Со всеми этими мужчинами.
— Да, — сказал Рус. Он уже начал отчаиваться. — Вот именно, что с мужчинами. Которые вряд ли причинят ей вред, потому как, если её изнасилуют, в глазах Мерулы и её клиентов товар значительно упадёт в цене. И перестань наконец швырять ложки. — Тилла открыла было рот, но он не дал ей сказать. — И не смей выть, ругаться и жаловаться, потому что мне надо работать.
Он взял чашу с вином, подхватил другой рукой своё любимое кресло и уже направился было в спальню, как вдруг услышал:
— Я буду молчать. И слова лишнего не скажу.
— Вот и славно! — Тут ножка кресла врезалась в стену, вино в чаше едва не расплескалось. — Работай дальше. И смотри, постарайся ничего больше не разбить.
— Я знаю, что бывает с рабами, которые слишком много говорят.
— Да! — крикнул он в ответ уже из своей комнаты. — И я начинаю понимать почему!
Рус поставил на стол лампу, толчком ноги захлопнул дверь в спальню и сдул пыль со стопки табличек для письма. Потом открыл первую, что лежала сверху, и уселся. «Лечение глазных ранений». О боги, он на месяцы застрял над этим разделом! Сегодня должен непременно закончить.
Он передвинул лампу, чтобы свет падал под более удобным углом, и начал читать написанное. На середине таблички остановился и с удовлетворением отметил, что Тилла перестала греметь на кухне посудой. Нет сомнений, девушка сожалеет, что показала нрав. Что ж, с этой проблемой он справился вполне достойно и теперь весь остаток вечера может посвятить «Лечению глазных ранений».
Палец дошёл до конца первой таблички, когда он вдруг осознал, что не помнит ни слова из того, что только что прочёл. Нет, это никуда не годится. Если уж ему читать скучно, чего тогда ждать от читателя? Он взял стило, снял нагар с фитиля острым его концом и попытался уверить себя в том, что автор книги столь ценного содержания не должен обращать внимания на элегантность стиля. Людям, желающим узнать нечто полезное и важное, вовсе незачем ждать от автора изысканности и занимательности изложения. Задача пишущего врача — особенно практикующего — предоставить чёткую и понятную практическую помощь, а не развлекать читателя смешными байками. Он отпил глоток вина и начал перечитывать всё снова, с самого начала, уже в более ярком свете.
Возможно, следовало оставить дверь в спальню открытой, на тот случай, если она будет тихонько ворчать и браниться.
Возможно, нет.
