— А все считают, что да. Давай же, старина! Не бросай меня в беде. Мы оба должны постараться, чтобы день рождения славного Траяна прошёл без сучка и задоринки.
Даже самые робкие надежды опознать тело развеялись, когда Рус, с хрустом ступая по мусору и пеплу, вошёл в сгоревшее здание. Сперва он даже не увидел лежащий в углу труп — останки обгорели и приобрели тот же оттенок, что и почерневшие от пожара обломки дерева, среди которых лежал погибший. Рус обернулся на зияющий пролом в стене, где некогда находилась дверь, и увидел, что спутник его остановился на безопасном расстоянии.
— Ты не говорил мне, что он сгорел заживо!
Офицер поморщился.
— Да тише ты!
— Когда это случилось?
— Где-то в конце весны. Отсюда уже все съехали, подготовили дом к сносу. Ну и никто не озаботился проверить, есть тут кто или нет. Просто притворили вот ту дверь, чтобы не дать огню распространиться, и оставили его гореть.
Рус огляделся по сторонам. Обуглившиеся руины здания напомнили ему обрушившиеся от землетрясения дома в Антиохии. Это было одно из старых одноэтажных зданий: построено из дерева, пол из соломы, а кровля тростниковая. Наверняка вспыхнуло как факел. И люди, оказавшиеся внутри, должны были торопиться, а этот нечастный, должно быть, не успел.
Он шагнул вперёд, затем наклонился и ощупал чёрные головешки, проверяя, выдержат ли они его вес, добрался до тела, скорчившегося в углу, и присел на корточки, чтобы лучше его рассмотреть. Правда, он и сам пока не понимал, что именно хочет увидеть. Да, тело, это несомненно. Да, мёртвое. Нет, его даже родная мать не опознает, это уж точно. И Рус пробормотал про себя краткую молитву, так, на всякий случай, чтобы дать знать душе умершего, что он пришёл как друг.
Офицер снял шейный платок и прикрыл им нос, однако так и не удосужился подойти поближе. Рус смотрел на труп и размышлял о чём-то. Затем достал нож и начал осторожно соскребать с трупа хлопья гари. Огонь оказал самое разрушительное воздействие на человеческую плоть, но должно же остаться хоть что-то, какой-то ключ или намёк, по которому удастся произвести опознание. Нож, пряжка от ремня, заколка для плаща... возможно, металлические застёжки или гвозди от подошв сандалий. Все эти мелкие предметы могли бы пролить свет... И Рус искал эти предметы, но не находил.
— Ну что? Есть соображения?
Рус отрицательно помотал головой.
— Не за что зацепиться. Всё сгорело. — Он выпрямился. — И ещё, я понятия не имею, почему эта смерть показалась тебе подозрительной. Ты должен был бы... — Тут он умолк. Снова присел на корточки и начал ковырять угли кончиком ножа. Затем протянул руку и зажал что-то между большим и указательным пальцами. Потом положил этот мелкий предмет на ладонь, поплевал и попытался отчистить от сажи.
— Что это там у тебя?
Рус сунул нож в ножны и подошёл к офицеру.
— Кто именно здесь сгорел, не скажу, — медленно начал он и оглядел улицу, желая убедиться, что их никто не слышит. — Но думаю, это женщина.
— Ещё одна? О боги! Надо же, вторая за месяц. И ты понятия не имеешь, кто она такая?
— Я врач, а не гадалка, — лаконично ответил Рус, не желая выдавать зародившееся у него подозрение. — Что бы тебе там ни говорили, никакие смерти я не расследую, подозрительные они или нет. Завтра с утра поспрошаю кое-кого.
— Чёрт! Значит, до утра... оно останется здесь?
— Ну, не знаю. Может, у тебя есть идея получше, — заметил Рус.
А затем, не в силах справиться с искушением, добавил:
— Не мешало бы прислать сюда человека, чтобы охранял тело.
Рус кивнул Эскулапу, а затем и Дециму, что дежурил при входе в госпиталь. Надо будет поговорить с этим Децимом, только позже.
Альбан увидел Руса — и с облечением улыбнулся. Было уже начало седьмого, и пациенты, рассевшиеся в ожидании приёма на скамьях, очевидно, начали терять терпение.
Рус наложил плотную повязку на сломанный палец и попросил пациента пригласить следующего из очереди. Но тут в приёмную ворвался запах дорогих ароматических масел. Он поднял глаза.
— Приск? Вы что, заболели?
— К счастью, нет, — последовал ответ. — Просто возникла необходимость переговорить с вами.
— Я занят.
— Разумеется. В таком случае не будете ли столь любезны заглянуть ко мне, когда сочтёте возможным?
— Позже, — ответил Рус, но время не уточнил.
Приск притворил за собой дверь. Рус представил, как он вышагивает по коридору, а за ним тянется шлейф пронзительно-приторного аромата, на весь госпиталь.
Почти весь день он занимался больными. А затем, выскользнув из форта и счастливо избежав общения с Приском, путём ненавязчивых расспросов узнал, что празднование дня рождения Траяна прошло успешно. Во всяком случае, никакие слухи о дурных предзнаменованиях не достигли ушей дежуривших у восточных ворот стражников. Если тот офицер и отправил кого-то сторожить неопознанный труп, то соблюдал при этом крайнюю осторожность.
