— О боги, эти перья буквально повсюду! Ну что ещё?
— Что, если это всё же не я?
— Знаешь, Рус, это становится уже утомительным. Что значит «не я»? Потом начнёшь ещё винить во всём собак. Просто постарайся впредь быть более внимательным и аккуратным.
Рус отложил «О воздухах, водах и местностях». Потёр глаза и какое-то время щурясь смотрел на пламя свечи. Возможно, он действительно забыл задуть свечу, когда улёгся спать. А может, это щенок свалил свечу на матрас и... Тогда, получается, Валенс прав, он слишком зациклился на этом и собирается винить во всём собак. Рус снова раскрыл Гиппократа. Но не прошло и нескольких минут, как он поймал себя на том, что думает о разговоре с офицером.
«Ты хоть что-нибудь о призраках знаешь? — «Ничего». — «Но ведь тебе не хотелось раздразнить чей-то призрак?»
Рус не верил ни в призраков, ни в души умерших, однако не верил он и в матрасы, которые загораются сами собой. Поэтому и спрятал синие бусы в морге. И вот, сам толком не понимая, зачем это делает, он поднялся с постели и обвёл взглядом маленькую комнату, пытаясь отыскать в полутьме предмет, хоть как-то связанный с императором Траяном.
Что ж, сундук вполне сойдёт. Ведь он путешествует вместе с ним от самой Антиохии. Рус выпрямился, протянул к сундуку руки.
— Благородный Траян, — сказал он сундуку и тут же понизил голос, чтобы его не услышали. — Благородный Траян, это Гай Петрий Рус. Мы встречались, в Антиохии. Я как раз оказался там, когда ты... — Он запнулся.
«Вперёд, Гай, не робей!»
— Я спас тебе жизнь во время землетрясения, — закончил он фразу. И на тот случай, чтобы никаких сомнений не оставалось, добавил: — Мы с тобой выбрались через окошко. А теперь, мой господин, люди говорят, что ты, возможно, находишься рядом с богами, и потому я прошу у тебя помощи. Прошу, чтобы ты уберёг меня в эту ночь от духов и призраков, которые могут желать мне зла. Прошу, чтобы ты подарил мне безболезненный переход в мир иной. — Рус от души надеялся, что Приск не подслушивает в этот момент под дверью. — Прошу, чтобы ты подарил лёгкий переход в мир иной той женщине, что носила синие бусы.
Нет, это просто смешно! Он отошёл от сундука, улёгся на кровать. При дневном свете с богами тоже не очень-то поговоришь, оставалось полагаться на собственное везение и дрожать от дурных предчувствий в ночные часы. Человек не становится богом после смерти, как бы ни молился о том его наследник или преемник.
Рус присел на край постели, прикрыв одеялом плечи, плеснул воды в лицо, протёр глаза и приготовился провести остаток ночи за чтением скучного Гиппократа.
Мужчина, который зашёл в комнату, с грохотом распахнув ставни и сердечно пожелав Русу доброго утра, застал его сидящим на постели. Гай привалился спиной к стене, голова склонилась к плечу. Рядом на постели лежал развёрнутый свиток, под погасшей свечой натекла целая лужица воска.
— Как поживаете, господин?
Рус потёр шею и пытался вернуть голову в нормальное положение. И только теперь вспомнил, почему он здесь.
— Я всё ещё жив! — радостно объявил он удивлённому санитару.
Но радость его была недолгой. Рус вспомнил, что первым делом надо забрать содержимое горшочка из морга и найти Децима.
Как просто разбить в прах все надежды человека. Децим сгрёб маленькую бородку в огромную ладонь, пытаясь стереть слёзы, что градом катились по лицу.
— Мне очень жаль, — пробормотал Рус.
Мужчина кивнул и пробормотал:
— Спасибо, господин. — Он громко шмыгнул носом. — Но как вы узнали, что это она?
— Я не узнал. Просто помнил, что твоя девушка недавно пропала, вот и решил показать тебе украшения, чтобы проверить.
— Лучше бы я их никогда не видел, господин!
— Ты единственный, кто продолжал ждать и искать её.
Децим снова шмыгнул носом.
— Она очень страдала, да, господин?
— Мне говорили, что там были люди. Но все они быстро разбежались и не слышали криков о помощи. Вполне возможно, она решила развести огонь, чтобы согреться, заснула да так и ушла в мир иной, ничего не почувствовав.
(Интересно, если бы не собаки, и он бы тоже не проснулся прошлой ночью?.. Так бы и не понял, что происходит?)
Рус не знал ответа на этот вопрос.
Мужчина разжал кулак и покатал синие бусы на ладони кончиком пальца.
— Я купил их ей, когда был в Вирконии, в отпуске. Это ожерелье. Дешёвенькая вещица.
— Но она, должно быть, очень ценила их, раз носила.
— Она просила меня не тратиться на подарки. Я копил деньги. Собирался увезти её отсюда. Она обещала, что будет ждать.
Рус промолчал.
— Почему она не сказала мне, что собирается убежать?
— Возможно, решение пришло спонтанно, — предположил Рус. — И у неё просто не было времени оставить записку.
Децим вздохнул.
