— Она была хорошей девушкой, моя Эйселина. Я знаю, что говорили люди. Но не её вина, что ей пришлось работать в таком месте. Я собирался выкупить её. У нас были планы на будущее. — Тут вдруг он поднял глаза. — Всю дорогу болтали о каком-то моряке. Я знал, что это неправда. Сперва они пытались обвинить меня в том, будто бы это я её похитил, потом выдумали историю про моряка, чтобы заткнуть мне глотку. Как думаете, господин, что заставило её бежать?
— Боюсь, мы этого никогда не узнаем, — ответил Рус. Однако решил умолчать о следующем своём соображении: что обнаружение останков девушек ещё ни о чём не говорит, ведь она вполне могла прятаться в развалинах старого дома в ожидании своего «морячка». Или солдата. Или даже какого-нибудь обеспеченного горожанина из местных. Он положил руку на плечо Дециму. — Мне страшно жаль, дружище.
Децим зажал синюю бусину между большим и указательным пальцами.
— Могу я оставить это себе, господин?
— Да, конечно. — Рус закашлялся и подумал, что этой ночью ему пришлось наглотаться немало дыма. — Расскажи мне о ней. Какой она была, твоя Эйселина?
— О, вы бы только видели, как она танцует, господин! Хлоя тоже всегда хорошо танцевала, но Эйселина... — Мужчина умолк, смакуя воспоминания.
Но Рус заинтересовался вовсе не хореографическими способностями девушки.
— Похоже на то... — заметил он и тут же умолк, не зная, как сформулировать мысль лучше, — похоже на то, что девушкой она была добросердечной.
— Да мухи ни разу не обидела, господин! У моей Эйселины никогда не было врагов. Со всеми умела ладить. — Тут он запнулся. — Разве что... ну, вы понимаете. Но никогда никому не причинила вреда.
— Так всё-таки были люди, которые ей не нравились?
— О нет, господин. Ей все нравились. Ну, почти все. Туда, в заведение, порой захаживают люди, которые никому не могут понравиться. А девушкам приходится любезничать с ними, потому как такая уж у них работа. Тут всё дело в том, что она была с юмором, моя Эйселина. Умела видеть смешное. Часто заставляла меня смеяться. Но ведь не каждый способен посмеяться от души, верно, господин?
— Не каждый, — согласился с ним Рус и испытал даже некоторое облегчение. Очевидно, мстительность или злоба не были присущи Эйселине при жизни. Так что, даже если существуют призраки, трудно предположить, что после смерти она стала иной.
Децим шумно высморкался и поднялся.
— Она заслуживает достойных похорон, господин.
— Теперь, когда тело опознано, я возьму с собой одного из офицеров. Вместе навестим Мерулу. Ну а потом пойдёшь уже ты — договоришься с ней о похоронах.
Децим кивнул и распрямил плечи.
— Непременно этим займусь, господин. Вы-то сами как, в порядке?
— Всё прекрасно, спасибо.
— Прискорбно было слышать о неприятностях, что постигли вас прошлой ночью. А потом прямо с утра они идут и находят Эйселину... Что вы думаете по этому поводу, а, господин?
— Ничего, — коротко ответил Рус. Теперь вместе с дневным светом пришло понимание, что всё это могло быть простым совпадением. — Всего лишь несчастливое совпадение. — Да, так и есть. Должно быть, щенок сбил свечу, она скатилась на пол, загорелся свисающий с постели край одеяла. — И последнее, Децим.
— Да, господин?
— Если собираешься топить горе в вине, прошу, не делай этого в заведении Мерулы. И наедине с самим собой тоже не советую оставаться.
Децим выдавил слабую улыбку.
— Хорошо, господин. Благодарю вас, господин.
Децим ушёл, а Рус задумался о девушке, которая была наделена незаурядным чувством юмора и которая пролежала никому не нужной и не похороненной на протяжении нескольких месяцев. И всей остальной Деве, за исключением Децима, не было до неё дела. Вот уже вторая девушка из заведения Мерулы, которую он впервые увидел только после её смерти. Нет, теперь наверняка они всерьёз возьмутся за расследование. А ему следует пойти и присмотреть за тем, как приводят в порядок его жилище.
Рус смог выкроить время, чтобы навестить рабыню, только к вечеру. Подошёл и увидел у входа в заведение Мерулы целую толпу. Приблизившись, он услышал звуки флейт. По всей видимости, Мерула позаботилась о том, чтобы дурные новости об Эйселине не помешали работе её заведения. Рус протиснулся сквозь толпу и наконец увидел то, что пробудило такой интерес у зевак. Это была длинная стройная нога в разрезе шёлкового одеяния. Это давало волю воображению. Танцовщица выгнула спину и медленно провела рукой вдоль бедра. Рус ощутил острый прилив желания. Слишком уж долго он подавлял его.
— Всё же хороша она, наша Хлоя, — прозвучал в толпе чей-то голос.
Только тут Рус заметил, что стоит рядом с Бассом.
— Да, очень, — согласился Рус, опасаясь, как бы вышибала не заметил, что у него прямо-таки слюнки потекли при виде танцовщицы.
— Я велел ей дать несколько уроков вашей девушке.
Теперь Хлоя, кружась в танце, приближалась к ним. Рус сделал над собой усилие и холодно заметил:
— Я не хочу, чтобы её нагружали здесь работой.
— Конечно нет, — мгновенно согласился с ним Басс. Тут Хлоя обвила украшенную браслетами руку вокруг шеи Руса. — Но немного танцев — это никогда не повредит.
