Главный вход запирался на ночь, а днём охранялся Стикхом, или Бассом, или сразу обоими. Кухонная дверь открывалась в довольно мрачный внутренний дворик, в высокой стене была ещё одна дверь, открыв которую можно было попасть на боковую улочку. Там тоже имелась решётка, открывали её, лишь когда привозили продукты и дрова для кухни. На решётке висел замок, ключи от которого находились у Мерулы, их свисала с пояса целая связка. Даже если удастся украсть этот ключ, с замком на решётке придётся повозиться, причём беглянку будет видно из окон кухни и комнатушек на верхнем этаже. Впрочем, там, как правило, не слишком много желающих поглазеть на улицу. И ещё её сразу бы увидели из окон комнат, где обитает сама Мерула, — они тоже выходят во двор, только с другой стороны. Так что единственный путь на волю — главный вход. Ей придётся найти предлог, чтобы появиться в зале вечером, выждать, пока охрана отвлечётся, — и выскользнуть в ночь. Большинство обитателей заведения считали, что именно таким путём покинули заведение Эйселина и София. Хотя никто не видел, как они ушли.
Как бы это ни казалось странным, легче бежать сейчас, когда только что обнаружили тело Эйселины. Об обстоятельствах её смерти девушки говорили мало, но были явно напуганы. Одна лишь Хлоя осмелилась сказать: дескать, прискорбно, что оплакивать любую из них будут так же скупо, если её постигнет та же судьба. Словом, охранники вряд ли ожидают, что теперь кто-то осмелится выйти на улицу без сопровождения.
За спиной её отворилась дверь. Тилла не поднимала глаз от стола.
— Тилла!
Она обернулась, заглянула прямо в подведённые глаза Мерулы, затем отложила нож и медленно поднялась. На кухне никого больше не было.
— Тилла, — задумчиво произнесла Мерула и скрестила руки на груди. — Полагаю, это не настоящее твоё имя?
— Хозяин говорит, что я Тилла.
— Не смей так на меня смотреть, девчонка! Неужели ещё не поняла, как следует себя вести?
Тилла опустила глаза и стала разглядывать кольца: они казались слишком массивными для тонких пальцев Мерулы.
— Ты хорошо выглядишь, Тилла.
— Я и чувствую себя хорошо, госпожа.
— Все наши помогали тебе поправиться. Заботились о тебе. Ты должна быть им благодарна.
— Да, госпожа.
Мерула протянула руку, взяла со стола неровный обрезок капустного листа, потёрла между пальцами.
— А получше работать ты не можешь?
— Не получается, госпожа.
— Если бы ты была одной из моих девушек, тебя бы быстро научили.
Тилла подавила желание снова глянуть хозяйке прямо в глаза.
— Но я не одна из ваших девушек, госпожа.
Обрывок капустного листа упал на стол.
— Нет, — согласилась Мерула. — Ни одна из моих девушек не осмелилась бы подвергать сомнению поступки хозяев или говорить о том, что тебя совершенно не касается.
— Конечно нет, госпожа.
— Заруби себе на носу, Тилла. Ради своего же блага. Раб, не способный держать язык за зубами, может запросто его лишиться.
— Да, госпожа.
— Запомни мой совет. А теперь ступай. Твой хозяин тебя забирает.
Рус обернулся посмотреть, поспевает ли за ним девушка. Он был рад забрать её из этого заведения. Объяснил, что торопится и, так как счёт за пребывание Тиллы выписать не успели, Мерула согласилась прислать его позже в госпиталь. На выходе Басс одарил девушку улыбкой, на которую она не ответила. Но это ничуть не смутило Басса.
— Уверен, мы ещё встретимся, — заметил он. — Ты ведь нас не забудешь?
Тилла взглянула ему прямо в глаза.
— Нет, не забуду.
Басс обратился к Русу:
— Как думаете, доктор, когда она окончательно поправится?
— Нужно время.
Басс снова ощерился в улыбке.
— Ох уж эти доктора! Никогда не скажут ничего определённого. Или не хотят рисковать?
— Не хотим, если не в силах ускорить выздоровление.
Он сошёл с тротуара, чтобы не натолкнуться на лестницу маляра, и тут вдруг услышал нарастающий равномерный топот шагов по гравию. Поднял голову и увидел, что навстречу ему, прямо из-за угла, выходит отряд пехотинцев. Рус обернулся и крикнул Тилле:
— В сторону!
Откуда знать девушке, что усталые солдаты на марше, завидев родные казармы, готовы смести всех и вся на своём пути, точно массивный валун, катящийся с горы? Маляр, заметив их приближение, быстро спустился с лестницы и придвинул её поближе к стене. Что-то клевавшая в грязи курица настороженно подняла голову — и метнулась в сторону с тревожным квохтаньем.
Колонна проходила мимо, и Тилла вжалась спиной в стену.
Судя по грязи, сплошь покрывавшей вспотевшие лица и волосы, и по тому, как солдаты сгибались под тяжестью своих мешков, эти люди возвращались после тренировочного марша на двадцать миль с полной выкладкой, что, впрочем, не помешало нескольким из них окинуть Тиллу одобрительными взглядами и одарить её улыбкой. А один или двое даже игриво подмигнули ей. Вместо того чтобы потупить взор, как подобает скромной девушке, Тилла, поддерживая здоровой рукой перевязь, ответила прямым строгим взглядом. Рус подошёл к ней поближе, а центурион, заметивший, что происходит, рявкнул:
— Смотреть вперёд!
— Отвернись, — сказал Рус.
