Он оглядывал мрачные грязные лица легионеров, проходивших мимо. Любой из них мог оказаться тем, кто лишил жизни нечастную Софию.
— Тигриные полоски, — сказал Рус часовому у ворот, хотя тот и не думал спрашивать у него пароль. — Доктора кто-нибудь вызывал?
— Никак нет, господин.
Рус протянул часовому монету. Потом поманил за собой девушку, и они прошли через тяжёлые железные ворота, а затем нырнули под арку.
— Попрошу выписать для тебя пропуск, чтобы ты могла ходить за покупками, — сказал Рус. — Ты понимаешь, в чём теперь состоят твои обязанности?
Она кивнула.
— Готовлю, убираю, слежу за собаками.
— Хорошо. — Он снял с пояса ключ, протянул ей. — Что ты умеешь готовить?
Она вопросительно взглянула на него.
— Суп?
— Годится, — ответил Рус.
— Что класть в суп?
Рус призадумался. На кухне у них почти никаких припасов, а если и было что-то, всё наверняка сожрали мыши.
— Ну, что-нибудь вкусное, — ответил он и отстегнул от пояса кошелёк. Достал три монеты, вложил ей в ладошку. — И на завтрак что-нибудь купишь, ладно?
Тилла стала брать по одной монетке, разглядывать с обеих сторон, точно не была уверена, что деньги настоящие.
— На утро суп тоже подойдёт.
— Делай что хочешь, — сказал он. — Я всё равно вернусь поздно.
Они вышли на главную улицу форта.
— Вот этой дорогой ты и будешь ходить из дома в город и обратно, — объяснил Рус. — И чтобы никаких отклонений, поняла? Город Дева не то место, где можно разгуливать в одиночку молоденькой женщине.
Тилла вскинула голову.
— Если какой-нибудь солдат меня обидит, его ведь накажут, да, господин?
— Возможно, — ответил Рус без особой, впрочем, уверенности в голосе. — Но тогда будет уже поздно. Слушай меня внимательно. И внутри форта, и вне его стен ходи только по людным улицам, где много народу. Если заметишь, что какой-то мужчина обращает на тебя особо пристальное внимание, тут же уходи подальше. Не пытайся урезонивать его. Не вступай в разговоры. Быстро уходи, но не показывай, что испугалась. Там, откуда ты родом, может, и принято держаться просто и со всей прямотой, но здесь это не пройдёт.
— Буду молиться богине, чтобы защитила меня, — сказала Тилла.
— Ты только поможешь ей в этом, если проявишь хоть толику здравого смысла. Погибли две одинокие девушки. Я полагаю, тебе известно, что по крайней мере одна из них была жестоко убита?
— Богиня накажет этого человека, господин. Я попросила наслать на него проклятие.
— Понимаю.
— И ещё попросила ниспослать благословение на моего хозяина.
— Будем надеяться, что богиня прислушалась к твоим молитвам.
Девушка улыбнулась.
— Она всегда прислушивается, господин. Сами видели, что произошло с Клавдием Инносенсом.
Тяжёлая дверь захлопнулась, задвижка со стуком защёлкнулась.
Рус вышел из госпиталя и увидел, что ночное небо очистилось от облаков. Проходя мимо дома легата, Рус кивнул охраннику. Сам легат был в отъезде, но семья его мирно спала в доме за высокой оградой. В моменты слабости Рус завидовал мужчинам, живущим в браке. Каждый вечер они приходили домой, где их ждал вкусный горячий ужин и ласки жены, согревающей постель. В такие моменты он, чтобы уж совсем не впадать в отчаяние, старался представить, что на месте этой жены находится его Клавдия. Сегодня причин для зависти у него не было. Он и сам возвращается в тёплый дом, к горячей вкусной еде. Нет, в постели его никто не ждёт, он велел девушке занять комнату Валенса. Но и в этом тоже есть свои преимущества. По крайней мере, никто не будет пилить его с утра пораньше.
«На свете великое множество вещей, совершенно не нужных человеку».
Он зябко поёжился и прибавил шагу.
В доме было тепло, но встречать его выбежали только собаки. Очевидно, рабыня уже улеглась спать. Он поднял лампу, которую оставил у двери, и принюхался. Что это? Утечка масла? Или луком пахнет? Сложно сказать. Он внёс лампу в кухню. Освободил уголок стола, поставил деревянную миску, рядом положил ложку и кусок хлеба, который прятал от мышей в коробке, придавив крышку камнем. И приготовился насладиться своей первой домашней трапезой в Британии.
Суп был еле тёплый.
И совершенно безвкусный.
Он откусил хлеба и решил попробовать ещё раз.
Ложка наткнулась на что-то округлое и твёрдое. А потом он заметил, что с неё свисают какие-то мягкие волокна. Рус осторожно поднёс ложку к лампе, чтобы рассмотреть получше, и увидел в желтоватом свете неочищенную морковку с ботвой. Гай Петрий Рус тяжело вздохнул и отставил в сторону миску. Он один, по-прежнему совсем один в этой варварской стране.
