Город был каким–то не таким. Он не походил на город старый, скучный, издевающийся, когда от Трофима ушла девушка. Он и не походил на город сияющий, короткий, свой, когда Трофим был на игле. Больше всего он напоминал большую раскалённую сковородку, а солнце казалось глазом чёрта, наблюдающего за тем, как идёт процесс. Трофим метнулся к знакомому углу и стал рыться в карманах, отыскивая, чем бы расплатиться с курьером. Потом он вспомнил, что на нём одежда покойного служителя и приготовился к безрезультатным уговорам дать в долг. Жук стоял, прислонившись к стене, и курил сигарету. Его «рабочий день» подходил к концу и он готовился пойти на тусовку в поисках новых клиентов. Если что, угостит какого–нибудь пацана бесплатно, покажет, как всё делается и скажет, где себя найти. Когда он заметил Ковырялова, Жук улыбнулся, но тут же улыбка начала сползать с его лица. Вчера Ковырялова увозили мёртвым от Ушастого. Он сам видел, как врач щупал пульс, приподнимал веки, а потом, сказав «Допрыгался ваш чмырик!», позвал санитаров. И когда Ковырялов подошёл совсем близко, Жук сразу отвалил ему пакетик и попробовал смыться. Но наш Трофим был не лыком шит. Он сразу заметил его перемену в лице, догнал в подворотне и попросил поговорить. Жук был напуган до полусмерти и говорить отказался, а вместо этого полез в брюки за ножом. Это Трофиму очень не понравилось — ты просишь человека поговорить, а он тебе угрожает. Он отобрал у Жука нож и всадил ему в ухо. Жук несколько раз дёрнулся и затих. И когда Трофим решил пойти, наконец, домой и принять желанную дозу, его осенила неприятная мысль. В морге его видели два человека — охранник на входе и морговый парикмахер. Последний был увлечён подстриганием тела двухлетнего мальчика и на Трофима не обратил внимания, но рисковать было нельзя. Тем более, теперь у него есть оружие. Охранник, попивавший кофе и пробегавший глазами обзор матчей футбольного чемпионата, так ничего и не успел понять. Убивать было легко — никакие нравственные законы почему–то не мешали. Он снял пистолет с охранника и пошёл искать парикмахера. В морге творилось что–то необычное — кругом бродили ожившие покойники, слабо соображающие, что с ними происходит. Он отшвырнул пару дедков с дороги. А в том самом зале всё вещал и вещал экстрасенс. Трофим подошёл поближе и увидел на полу рядом с телевизором видак. Понятно, почему этот хмырь всё никак не прекратит! Парикмахер лежал под полкой и крупно дрожал. Трофим решил пошутить, чтобы поднять ему настроение.
— Ты плохо меня подстриг! — сказал он и выпустил пулю тому в глаз.
Колоться ему теперь расхотелось — убивать было куда интереснее. Но всё же он себе очень сегодня не нравился. Как будто он был уже не он. И тут в нём начала происходить борьба. Он же человек, говорил внутренний голос. Нельзя подчиняться инстинктам и желаниям мертвеца! А тело по мрачным коридорам несло прочь из морга — снова убивать. Но он же может побороть эти глупые соблазны! Он должен начать всё сначала. Вспомнить, с чего всё началось! А началось всё с того, что он обманулся. Как любой романтик, наш Трофим обманулся и в любви. И, как любой романтик, не собрал достаточно силы воли, чтобы простить и продолжать жить. А вот теперь результат! Что же это за мир, если в нём человек не может получить то, что хочет!? Не низменное и примитивное, а то святое, всецелое, прекрасное и чистое, надежда о котором держит его на плаву? И с Богом ему, наверное, теперь не встретиться. Ему не дали встретиться с Богом и сказать всё, что он думает о его продуманном рациональном мире! О мире, где есть страдания, но нет награды за них, где счастье призрачно и глубоко запрятано, а дерьмо всегда плавает на поверхности! Какие–то гады провели эксперимент — поставили экстрасенса и не дали ему встретиться с Богом! Ладно парикмахер и Жук — они были скотами, хотя всё равно не заслуживали смерти. Но зачем он убил охранника? Этот человек любил футбол, он спокойно жил, болел за свою команду и не собирался умирать…
