И всё же я должен сделать выбор. До того, как умру. Искры от бенгальских огней потухают очень быстро, я тоже потухну, но мне хочется наследить в этом существовании и в этой реальности. Не знаю зачем, откуда–то изнутри берётся это желание, из области бессознательного или непознаваемого. И я начинаю петь. Я пою всё то, что скопилось в самых тёмных и запрятанных изломах моего существа, всё, что было, что бывает и что может быть красивым светлым потоком выливается из меня наружу. И Иисус замечает этот свет. Он безмерно удивлён и отрывается от тяжкой процедуры втолковывания собачкам, что они всё–таки люди, дабы получше рассмотреть поющего невидимку. И он начинает смеяться, очень громко смеяться, и даже люди, сидящие в стойке начинают ему звонко жизнерадостно подгавкивать. Я понимаю, что практически весь догорел и с наслаждением погружаюсь, вниз головой ныряю в эту сложную и неизведанную Вечность его смеха, в этот многозначный хаос, где мне предстоит навести порядок, такой блестящий и ровный, чтобы ни один человек, попавший туда, не смог вообразить себя собакой!
Здание Госдумы начало обрушиваться. Медленно, один за другим, как в страшном сне, отрывались от потолка огромные куски бетонных перекрытий, лопались балки, сыпались стены. Зайчик бежал так быстро, как не бегал ещё никогда в жизни. Что–то царапнуло ему плечо, обо что–то он споткнулся, пролез в какую–то дырку и продолжал бежать по прямой. Когда Зайчик решил, что ему уже не спастись, в лицо ему попал неприятный липкий предмет. Он машинально поймал его и тут же понял, что это оторванная рука какого–то депутата. На руке красовались огромный перстень с красным камнем и массивное золотое кольцо. Продолжая бежать, Зайчик попытался оценить на глаз стоимость своей находки, и у него получилось никак не меньше штуки баксов. Он работал официантом в одной из депутатских столовых уже третий месяц. Зарплату, как и во всей стране, задерживали (собственно, он её ещё ни разу не получил), поэтому питаться приходилось депутатскими объедками. Это было не так уж плохо: ему доставались куски бутербродов с икрой, осетрового балыка, ананасовый компот и много других вкусностей. Иногда депутаты даже не притрагивались к еде или роняли её на пол, и тогда Зайчик наедался вдоволь. Мысль о том, что, загнав драгоценности, Зайчик сможет купить жене сапоги, его очень порадовала, и тут он услышал за спиной рёв обладателя руки. Зайчик удвоил скорость бега и попытался снять перстень на ходу, чтобы этот козёл подавился своей рукой: по всей видимости тот думал только о руке, а не о деньгах. Но перстень не снимался, а владелец руки не отставал. Над ухом Зайчика раздавались нечленораздельные звуки вперемежку с матерщиной и всхлипыванием. Тут прямо рядом упал бетонный блок, и, уворачиваясь от него, Зайчик заметил, что его преследователь был не один. За ним бежало человек десять мужчин в дорогих костюмах, и, более того, руки у всех были на местах. Его пронзила страшная мысль, что преследуют его не из–за руки, а из–за перстня. Тогда он стоит гораздо больше штуки, подумал Зайчик и ещё раз ускорился. Мир по бокам от него замелькал со страшной скоростью, он, наверно, уже побил все мировые рекорды, но преследователи бежали по пятам. Шум сзади нарастал и стал перекрывать звуки падающих стен. Зайчик представил, как стая кровожадных волчар накидывается на него и разрывает на части, отнимая друг у друга завоёванную руку. Он побежал ещё быстрее, практически на пределе, и тут увидел, что путь ему преграждают несколько здоровенных лбов с тупыми лицами, скорее всего, телохранители депутатов. Они широко расставили руки, а сзади настигала орущая толпа, Зайчик понял, что ему крышка. И в этот момент он споткнулся о только что рухнувшую балку и растянулся во весь рост плашмя. Рука вылетела, описала в воздухе широкую дугу и упала куда–то вбок. Толпа, даже не заметив гибнущего Зайчика и руки, пронеслась прямо по нему. Чей–то тяжёлый ботинок раздробил ему кисть, а один придурок азиатской внешности наступил на спину, и там тоже хрустнуло. Зайчик с трудом поднялся на колени и услышал свист падающего на него бетона.
Здание Госдумы рушилось. Медленно, один за другим, как в страшном сне, отрывались от потолка огромные куски бетонных перекрытий, лопались балки, сыпались стены. Суслик бежал так быстро, как не бегал ещё никогда в жизни. Сбоку он увидел нескольких тупых телохранителей, спасающих тела своих бесценных хозяев, и вдруг сверху на него упал неприятный липкий предмет. Он машинально схватил его и тут же понял, что это оторванная рука какого–то депутата. На руке красовались огромный перстень с красным камнем и массивное золотое кольцо. Суслик подумал, что они стоят никак не меньше штуки баксов. Он работал тут уборщиком, и зарплату не платили третий месяц. А теперь могли и не заплатить вовсе. Мысль о том, что, загнав драгоценности, Суслик сможет купить жене сапоги, его очень порадовала, и тут он услышал за спиной рёв обладателя руки.
