В голове у меня крутилось много разных мыслей, и вдруг я посмотрел вниз и понял, что лечу. Со страху я сбился с ритма и начал терять высоту, которую и так не набрал. Тогда я сосредоточился и, выбрав точку вдали, взял курс на неё, как меня учил инструктор по вождению. Тем временем, я окончательно вылетел из плоскости тумана, и мне стал открываться удивительный мир. Но я не мог сосредоточиться на окружающем, потому что меня глодала одна беспокойная мысль — что стало с моими любимыми резиновыми сапогами? Как только я начал их себе представлять, меня потянуло вниз, к земле. Я, собравшись, выгнал эту мысль из головы и занялся аутотренингом. «Как хорошо быть цаплей!» — говорил я себе, и скоро мне, действительно, стало хорошо. Даже захотелось слопать парочку лягушек.
Внизу проплывал лагерь эльфов — это они вчера жгли костры, и я с удивлением подумал, откуда я знаю, что в палатках — остроухие эльфы? Вдали на западе виднелся дворец; восходящее солнце играло на его куполах, слепя глаза. Моё болото оказалось большой разлившейся рекой, текущей на юго–восток, а на севере виднелась горная гряда. Навстречу мне попадались другие птицы, с удивлением поглядывавшие на меня и о чём–то тихо переговаривающиеся. Естественно, я понимал, о чём они говорят, но мне лень было вслушиваться. Сзади налетел тёплый ветерок с привкусом соли, и я понял, что где–то за холмами на востоке река впадает в море. Я взял курс на дворец.
Тут я почувствовал усталость — с непривычки мышцы налились тяжестью и отказывались нести меня дальше. Я летел слишком высоко и иногда боролся с ветром, дующим, казалось, во всех направлениях.
Начав заходить на посадку, я увидел внизу несколько движущихся точек, которые по мере снижения быстро росли. Скоро они выросли в пару черноволосых кудрявых личностей в камуфляжных плащах и с луками.
— Стреляй, стреляй в неё! — закричала одна из личностей, и я собирался было обидеться на то, что обо мне сказали в женском лице, как боль пронзила правое крыло, и мир завертелся перед глазами.
Очнулся я в глубоком кожаном кресле. Правая рука была перевязана. Я понял, что вдавлен в кресло невидимой силой и не могу встать. Сзади кто–то ходил.
— Люся, это ты? — позвал я.
— Нет, гер Опоссум, ваша возлюбленная в темнице.
— Какой опоссум? Я цапля. Хочу быть цаплей!
— Гер Опоссум, вы верно баловались русской водкой, прежде чем вас занесло в поля? Или вы не гер Опоссум? Может, вы — его двойник?
Говоривший произносил слова отрывисто, как будто гавкал.
— Что вас заставило отправиться на территорию врага?
— У меня небольшая амнезия, товарищ…
Из полутьмы выплыло квадратное чётко выбритое лицо.
— Вы меня не узнаёте? Не узнаёте барона Фондыфендыбуха, главнокомандующего вооружёнными силами королевства? — В углу его левого глаза выступила скупая прозрачная слеза.
— Да я вас узнаю, барон, узнаю. Я просто отправился на разведку и попал в засаду. Кто меня спас?
И вовсе я не лукавил. Я на самом деле начинал вспоминать. Сияющий, блистательный гер Опоссум! Злой, как собака, страшный, как пантера, наводящий ужас в расположении вражеских войск. Никто не мог его поймать! Он прокрадывался мимо часовых, и каждую ночь, каждую ночь в одной из палаток солдаты просыпались с перерезанными глотками!
Вот уже два месяца бесчисленная армия эльфов стояла в окрестностях дворца. Они пришли со стороны моря Дум, что на востоке, а с запада к нам пробивалась объединённая группировка Малого и Горного королевств под руководством мастера Кластера.
— И кто посмел заточить в темницу фрейлин Люсю? — закричал я. — Я требую немедленного освобождения моей пассии!
А может вы ещё что–нибудь потребуете, товарищ эльф? — лицо барона надвинулось на меня и дохнуло смрадом. — Думаете, раз ушки подрубили, то мы вас и не раскусим? В камеру пыток его!
Когда меня стали растягивать на дыбе, я мгновенно потерял сознание. Делать это я не хотел, потому что абсолютно не знал, кем проснусь. Больше всего мне хотелось вообще не просыпаться.
Мне приснился сон. Я, получеловек–полубог, сильный и мужественный сижу на Люсе верхом, а она бьёт копытом и ласково оглядывается на меня. Я вспомнил Фрейда, мне стало нехорошо. Значит, Люся — просто плод сексуальных фантазий, продукт неудовлетворённого либидо? И чего я к ней привязался?
Как только я осознал, что рассуждаю, я понял, что уже не сплю. Почему же я ничего тогда не вижу? Может, мне выкололи глаза?
— Ты проснулся? — тихо спросила Люся.
— Мы где?
— Не мы, а ты. Ты в своём сне. В том, который и не прекращался никогда.
— А почему тебя здесь нет? Почему ты тогда со мной разговариваешь?
— Потому что это твой сон. Сон, исполняющий желания.
— Но я же жил? И сейчас я где–то, наверно, живу.
— Ты хотел жить в душном московском мире, и ты жил в нём. Ты хотел попасть в сказку, и ты жил в сказке. Ты хотел испытать радость полёта, и ты летал. Ты хотел быть бесстрашным воином, и ты понял, что это такое. Ты хотел получить ответы, ты их получаешь.
— Во сне происходит только то, что я хочу?
— Да, но поскольку всё — сон, происходит только то, что ты хочешь.
