Знаете ли, за последнее время я помолодел. Я был в каком–то трансе, а сегодня всё вижу ясно. Делаю запись в дневнике. Я, доктор Р. Носов, вчера был награждён медалью. В больницу пришёл какой–то фантом (хотя не исключена вероятность, что это был живой человек — у меня стали появляться навязчивые идеи) и назвал меня героем. Оказывается пока я обслуживал мутантов в нашей стране возникло новое супердемократическое правительство, и она объединилась со всеми остальными странами Европы. Теперь на Земле всего четыре государства: Европа, Китай, Океания и Африка. Последнюю никто не хочет включать в свой состав, и голодные негры почти все свихнулись от горя, пытаясь приткнуться к новообразованным державам. Больница наша давно под наблюдением и контролем; более того, всех найденных мутантов привозят к моим дверям. Их уже (никогда бы не подумал!) девятьсот семьдесят девять человек. Продовольствие (то бишь стимуляторы, заменяющие им жиры, белки, углеводы и витамины) незаметно поставляют, и всё вроде бы тип–топ. Работать с мутантами никто не хочет и моё добровольное (!) согласие было воспринято обществом с радостью. Теперь меня решили наградить медалью за героизм и самопожертвование. Всё было очень хорошо и меня призывали работать в том же духе. Единственное, чего я не понял из рассказа этого господина, это почему он прозрачный и ходит через стены. Но и этому можно найти разумное объяснение — новые технологии, галограммы, атомная деконцентрация и т. д. Вопрос об этом я решаю оставить на будущее и заняться решением насущных. Во–первых, что я буду делать дальше? Работать. Выходить из больницы в этот сумасшедший мир у меня нет никакого желания. Во–вторых, что мне делать с этой медалью? В задницу себе засунуть? Ладно, пусть пока полежит в столе. И ещё, Антон меня сегодня очень беспокоит. Он ни разу с утра ко мне не обратился и, мне показалось, немного начал шевелиться. Не дай Бог, с ним что–нибудь случится! На этом запись я сегодняшнюю завершаю и иду к нему.
Жена моя теперь светловолосая азиатка. Мы несколько суток неотрывно занимались сексом, скача по всей Солнечной системе. Как спаривающиеся бабочки, мы тянули друг друга в разные стороны, оказываясь то в кольце Сатурна, то в центре Луны. Когда я кончал последний раз, мы были на дне Марианской впадины в абсолютной темноте, а вокруг гремели фанфары. Наша страсть была безумной, но это было безумство разума и отдача дани традициям: ничего общего с любовью — той давней восхитительной психической патологией, которую так хорошо изучили и вылечили на все века вперёд. Она радовалась моему непроизвольному увлечению прошлым — моему второму существованию в помещении с неподвижными людьми и человеком в белом халате, я радовался её существованию. Это была скучная радость, радость привычная. Я хочу беситься, запутаться, заметаться, но разум холоден и ясен. Каждая моя мысль известна всем, но они никого не удивляют и не заставляют что–нибудь предпринимать. Замкнутый круг, ловушка, петля. Сначала струйка воды текла прямо, потом усовершенствовалась, стала поворачивать, чтобы не попасть в неизвестность, и, в конце концов, повернула настолько, что влилась в себя. Её источник иссяк, и вода бегает по кругу, понимая всё и не понимая ничего. Разум холоден, безумие прекрасно. Но безумие осталось позади, и сейчас только холод и холода.
С Антошкой и правда что–то произошло. Я не замечал, как он менялся, как не замечают недостатки любимых, и время давало мне привыкнуть к его изменениям. Я уже несколько дней не слышу его голос у себя в голове, а сам он покрылся синей извилистой коркой. Он несколько дней ходит по больнице, и в глубине его черепа поблёскивают сплошь чёрные всепонимающие глаза. Ночью они светятся, их чернота не поглощает, а испускает свет, и это свет существа из другого мира. Но я уверен, что это всё тот же Антон, преобразовавшийся, слившийся с кем–то или чем–то, но всё тот же. А вот и он! Антоша, милый, ну поговори со мной! Неужели ты после всего, что мы вместе пережили, оставишь старого больного доктора Носова наедине? Нет, он не слышит меня. Наверное, я всё–таки рискну выбраться в город. Что меня там ждёт? Я ведь заканчивал хороший ВУЗ, я был талантливый весёлый парень, что со мной стало? Психушка меня сломала? Время надругалось надо мной? Я должен снова научиться мыслить, я должен вылезти из норы, чтобы получить информацию. Наверняка, ведутся исследования. Наверняка, меня ждут хорошие вести. Я поеду к себе домой (сколько я уже не был дома!) и перечитаю свою любимую книжку. «Улитку на склоне» Стругацких. И хорошую проститутку, я уже не помню, что такое женщина. Я заслужил. Нет, проститутку я не хочу, я хочу, чтобы у меня появилась своя женщина. Как тогда, в молодости, как тогда… Ещё один мутант пошёл. Плохо всё это, но я выхожу.
