А потом оказалось, что это было какое–то левое крыло баркашовцев. Сказал он чего–то не то, или сделал, а только увезли они его в лесочек и все мозги ему окончательно вышибли. Шлялся он месяц по лесу, пил из луж, а потом взял, да и помер. Но оказалось потом, что о «баркашовцах» этих настоящие баркашовцы ничего и не слышали. Эксперимент они какой–то там проводили, вот и прикинулись баркашовцами, чтобы никто не мешал. А мой лопух к ним и попался, в качестве экспериментуемого. Вживили они ему что–то не наше, неземное. С летающей тарелки, говорят, учёные сняли, а эта организация и похитила. Тело Борьки так и не нашли. Представляете, как я побелел, когда припёрся он ко мне через полгода в виде волка. Я дверь всегда открываю всем, никогда не спрашиваю. Смотрю, стоит! Я ему, почти как в анекдоте, говорю: «Чего тебе, дурёха?!» Погладить хотел, я собак–то люблю, особенно больших. А он башку высунул из шкуры и говорит: «Хелло, Серёга! Жратва есть? Совсем с голода подыхаю!» Я так и упал. Он меня потом полчаса откачивал. А тело у него изменилось, неудобно. Как он меня материл! Хорошо, родителей дома не было. Потом курицу сырую сожрал и говорит: «Пойдём, чё я тебе покажу! Нас ведь теперь целая стая!» Оказалось, что штука эта его — заразная. Он, пока у меня дома торчал, и меня заразил, скотина такая. «Ничего, — говорит, — это не больно». Я совсем от ужаса ошизел, а он мне твердит что он и его стая — моя новая семья. Не выдержал я напряга, подкрался сзади втихоря и шандарахнул Борьку сковородкой по черепу, избавил, можно сказать, от мучений. Он тут же и окочурился, уже совсем. А я тут же лечиться побежал. Спокойно, думаю, у меня ещё целый месяц в запасе. Хрен! Через три дня уже все ноги шерстью обросли! Один доктор сказал, что болезнь эта инопланетная, значит, и лечить её надо инопланетными средствами. Стал я ту лабораторию искать, где тарелку упавшую исследовали. Занял у друзей денег, поехал в Пермь. Там мне один уфолог сказал, что тарелку уже давно ФСБешники забрали. Зато место на карте показал, где эта тарелка упала. А у меня уже волосатость до груди дошла. И гавкать я начал, по ночам. Купил я, значит, рюкзак, жратвы набрал и пошёл к тому месту. Такое по дороге началось! Только с шоссе свернул, вся моя жизнь нелепая вспоминаться начала. Иду, и вижу будто бы себя со стороны. Потом много ещё всего было. Но дошёл я таки дотуда. Место, как место: воронка круглая, по краю — бугор. Кругом — травка, птички поют. Залез я внутрь и стал ждать.
Они были другие — не опишешь. Я любил фантастику, но все мои кумиры приписывали инопланетной жизни человеческие качества. А это — то, что явилось — было другое. Оно, скорее всего, находилось здесь давно. Иногда проявлялось — воронкой или тарелкой, а то и просто лесным пожаром. Ему не надо было двигаться — законы пространства на него не действовали. ФСБешники уже корчатся от рака в онкологическом центре. Секретарь при Белом Доме, получивший доклад, покупает стёкла для очков на –15. А я вот поменялся. Что я отдал, а что получил, так толком и не пойму. Но шерсть на теле исчезла. Уфолог и доктор меня не узнали, а слухи об оборотнях в бульварных газетах больше не появлялись. Чистенько у них всё делается, ничего не скажешь! А у меня начался новый этап в жизни. О воронке я больше и не вспоминал. Я встретил свою любовь — очень умную и нежную девушку, музыкантшу. Женился, родил сына. Через три года понял, что жена моя тупа, как пробка, а двухлетний сын — недоносок. Старинное фортепьяно из её квартиры я разбил, струны порвал руками, изрезав до кости. Ушёл из дома. Пересёк пешком несколько границ, пока не оказался в «Красном кресте» в Германии с физическим истощением. О России вспоминать не хотел, и у меня нашли амнезию. Когда я с ходу заговорил без акцента на немецком, вспомнил о воронке, но сразу постарался забыть — глупый страх стал хватать по ночам за горло. Дальше меня признали евреем и препоручили еврейской общине. Моя тётя–антисемитка мне бы подсыпала мышьяка в чай, если б ей об этом стало известно. Но тётя была далеко, а евреи рядом. Мне дали комнату, стали платить стипендию за то, что я — еврей, и заставили посещать бесплатные курсы по повышению квалификации. Я, собственно, работал грузчиком в тухлой российской столице, поэтому повышать было что.
