Если разговаривать с семьёй только через Бога, петь в церковном хоре и наступить на горло своему мистицизму, тогда может получиться толк. Но в этом случае шоссе между Москвой и Ленинградом сплющится, и опять наступит дисбаланс. Оторваться от бороды, и борода вновь тебя настигнет за углом. Подпрыгнуть до неба и презреть телевидение со всеми его огромными деньгами и смертями от бандитов. Выйти замуж и заранее похоронить себя в любви к кошкам. Может остаться один — беспородный хамелеон посреди враждебного поля. Нельзя на него злиться, он не способен преследовать никого, кроме насекомых. У него не было папы, и он замкнутый, хитрый, ловкий. Всё знает заранее и всего достигнет. Но любовь с длинными волосами так и останется в раскрытой постели общежития, и длинные гудки в трубке успеют устать на фоне перчёного риса. Покатается по траве и подумает, какие мы сильные, когда лезем через дырку в заборе. А бедный с аккуратным хвостиком так и будет проползать под зубами автомата на входе в метро. Съеденный банан его не обидит, и всё будет делиться поровну, пока не пройдёт время. Исчезнет без следа, и в голове засядет лишь ненужный пагубный опыт, извозюканный в пыли, который окунётся в холодную воду и поедет на велосипеде, забывая о наркотиках. Электричка сойдёт с рельс, и он поймёт, что так и не покатался с любимой несуществующей девушкой на лодке с педалями…
Кальмары проплывут мимо на фоне далёкого солнца за толщей воды, и никто не оглянется на события, произошедшие не с ним. Маленькие пузырьки всплывают медленно, водоросли ещё не готовились принимать тебя на кораллах. Но и здесь есть радиация, поубивавшая всех рыб. Рыбы лопались звонко, наподобие камбалы, и вскоре научились обмениваться звуками. Гипнотизёры загипнотизируют всех, и слёзы будут литься из–за полюбившихся героев, убитых авторами. Пробурить бы Землю насквозь, и тогда вся лава выльется на небо, изукрасив его…
Мы уже достаточно расширили пространство, и ночь не пропала даром. Треугольный пёс спит. Загадочные щётки в ванной, наверное, никому никогда не понадобятся и уйдут в мир щёток. Ручка выпрыгнет из руки и уберётся в карман. Я сплю.
Удивительная с одним моим знакомым получилась история. Этого самого знакомого звали Боря, и был он больной на голову, не знаю, что ещё. А вывод насчёт головы я сделал потому, что вечно его тянуло вступить в какую–нибудь партию. Он и в ЛДПР был каким–то активным членом (не знаю, что там сделали с его членом, а только с бабами встречаться после этого он совсем перестал). И у Зюганова членские взносы платил. Не знаю, кто уж его туда порекомендовал, а доволен он был этим фактом просто до усрачки. Даже в Партии Любителей Пива побывал ещё до того, как она распалась. А потом он связался с какими–то непонятными личностями. Эти самые личности обработали его так, что он сам на себя перестал быть похож. Ходить он стал в чёрных очках, чёрной куртке и чёрной же бандане. А курево выбрал, смешно сказать! «Яву Золотую»! «Буду, — говорит, — поддерживать отечественную промышленность». Пиво, и то стал «Жигулёвское» хлестать.
